Илимская Атлантида. Собрание сочинений

– Куда же они подевались?

– Да их там никогда и не было, они есть, но в другом квартале.

– Далеко?

– По нормам должны быть ближе. В-третьих, внутренний двор у дома не сделать, так как следующие за ним дома имеют проходные дворы, а значит, и паркинг, если он будет спроектирован, выйдет очень дорогим.

– Почему?

– Потому что спуск и подъем машин нужно осуществлять на лифтах.

– Вы уже и это определили! – не скрывая разочарования, воскликнул Алексей Федорович.

– Да, это наша компетенция. Мы ведь не с первым участком работаем, – невозмутимо и важно парировала женщина.

– Вот тебе, бабушка, и «Юрьев день»! А что же тогда здесь можно построить?

– Можно или апартаменты, или гостиницу, – безразлично сказала Анна Алексеевна, захлопывая папку с документами.

– Но вы же знаете, что мы такими делами не занимаемся.

– Алексей Федорович, мы даем только рекомендации. А решать, что строить, вам.

– Но ваш доклад очень убедителен. Неужели в центре, рядом с метро, да и вокзал небольшая помеха, люди не захотят жить?

– А вы бы захотели там жить; если вокзал, метро – значит, скопление народа, вокзальная суета. Люди постоянно снуют, справляют нужду в подворотнях. Проведите сами полдня в том районе, многое поймете.

– Но ведь это исторический центр! Настоящий Санкт-Петербург, открыточные виды, лучшие магазины рядом, театры, метро.

– Не в каждом центре человек хотел бы жить, – подчеркнув свою мысль непререкаемой интонацией, докладчица замолчала, дав понять, что ее выступление окончено и миссия выполнена.

– Да, невеселая картина, – разочарованно заключил Алексей Федорович. Сотрудники тоже молчали. Руководитель, взглянув на их поникшие головы, встав из-за стола, подошел к карте города.

– Да…а, – словно утверждаясь в неприятной мысли, протяжно выговорил он утвердительную частицу, поглаживая ладонью на карте центр города. Потом резко отвернулся, как от своей несбыточной мечты, и подытожил:

– Ну ладно, на сегодня хватит. Все свободны.

В кабинете начальника остался только Николай Иванович. Собравшись с мыслями, он попытался утешить приятеля.

– Федорович, ну чего ты так расстроился.

– Нет, я не расстроился, я раздумываю.