Перунова роса. Реконструкция истории России

Село опустело. Старики, женщины и дети с имуществом и всякой скотиной направились в лесные схроны, дружина и местные мужи каждый по своим местам направились на позиции.

Еще не смеркалось и не темнело – солнце стояло на середе дня.

Ворлоки как двигались, так и расположились на отдых: с обозом и полоном между передовой и замыкающей частями кочевой орды.

В набегах на поселения кочевники участвовали по очереди. Чтобы никому не было обидно, поступали по уговору. Их отправляли по селам с целью пополнения полона и за прочей добычей: не упускали случая рожавших баб снасильничать, девиц и парней выкрасть.

На этот раз, готовясь к переправе, разгрузили часть ладей, освободили под добычу и спустили до места на косе, наиболее приближенного к берегу, – как раз напротив засады, устроенной князем.

Ольга со Свенельдом и варягами выше по берегу наблюдала, как группа вооруженных всадников продвигается вдоль кромки косы вверх по течению к месту брода. В укромном месте подобрала лук со стрелами – охотничье и боевое оружие Калины, перешедшее ей по наследству.

Когда всадники приблизились к броду, предупредила Свенельда:

– Поднимусь на тот яр. – Показала на ближний, поднятый более других над водой участок каменистого берега, заросший папоротником, кустарником и ельником. – Там, река вымыла глубокую яму, будто готовится менять русло. Как брошусь в него, будет знаком напасть на ворлоков.

Девица бесшумно скрылась в невысоких зарослях ельника, оставив Свенельда в беспокойстве.

Всадники приблизились к броду, осмотрелись.

Перед ними предстал перекат со стрежью.

Не проверяя брода, что указывало на то, что эти места им знакомы, степняки стали медленно пересекать каменистое русло, чтобы лошади не повредили ноги о камни.

Вот уже первые углубились так, что до берега, где засели варяги, оставалось несколько саженей.

Свенельд озабоченно выжидал, когда же девица бросится в омут. Варяги в свою очередь с нетерпением косились на него.

Когда всадники уже готовились выйти на берег, слева от них на крутом яру объявилась нагая девица в наряде из редких перьев папоротника.

В руках она держала лук.

С медленным взмахом ее рук раздался зычный, совершенно не женский, душераздирающий голос:

– Гу-гу, уу-гу, ие-уууу…

С высокого утеса разнесся дико и широко, как и присуще нечистой силе.

Всадники от охватившего их ужаса остолбенели, замедлили ход, остановились, затем закричали: «Лещиуха!.. Русалка!..