Вольф Мессинг. Взгляд сквозь время

Вольф имел в виду совершенно другое, широко распространенное поветрие, которое можно назвать единоверием. Оно сродни убежденности в том, что на все возможные вопросы, рождаемые жизнью, можно отыскать один-единственный ответ. Этому заболеванию в острой форме оказался подвержен и товарищ Рейнхард. Он влюбился в марксизм. Неизвестно, кто и когда убедил его, что единственной силой, двигающей окружавшую его действительность, является классовая борьба или просто борьба. Он уверовал, что с помощью марксизма можно проникнуть в любую тайну природы, отыскать первопричину любого конфликта.

Его не занимали рассветы и закаты, гладь реки, звездное небо, изысканной формы облако или жираф. Любой пейзаж он разглядывал с точки зрения собственности, искал не красо?ты, а батраков, в чьей среде можно было организовать партячейку. Гибель Гюнтера Шуббеля, ответственного за перевозку оружия, была для него не более, чем недоработкой, слабым местом в плане подготовки вооруженного выступления, для Мессинга же – трагедией, бессмысленной потерей друга, и в этом пункте они никогда не сошлись.

Не ради правды, а исключительно ради истины следует признать, что Мессинг несколько ошибался в оценке сидевшего напротив него функционера. Он первым высказал опасение за Ханни. Ей нельзя оставаться в Берлине, сказал он.

Его слова примирили Вольфа с действительностью. Этот пунктик и ему не давал покоя. Единственный выход, который пришел Мессингу в голову, – зарубежное турне. Он поговорил с господином Цельмейстером, при этом настаивал, что Ханна Шуббель обязательно должна сопровождать его. Услышав о Ханне, Цельмейстер всплеснул руками и заявил, что это невозможно, что это нарушает контракт, что Вольф собрался разорить его. Слов было много. Когда у делового человека пытаются увести из-под носа лакомый кусочек, он становится чрезвычайно красноречив, однако разжалобить его господину Цельмейстеру не удалось.

Таким был век Вольфа Мессинга – непростым, мстительным, исключающим согласие. Это вызывает сожаление, но у Мессинга не было права на жалость. Он не мог себе позволить и каплю сострадания, не говоря о благодарности, к этому разжиревшему коту. Они должны были расстаться, Вольф имел право на месть. Товарищ Рейнхард тоже имел такое право.