Траян. Золотой рассвет

Была разрушена и разграблена Кремона.[15 - «Между тем жители Кремоны в ужасе метались по улицам, наводненными вооруженными воинами. Резня чуть было не началась, но командирам удалось уговорить своих солдат сжалиться. Антоний Прим (военачальник Веспасиана. – Прим. авт.) собрал войска на сходку и обратился к ним с речью, в которой воздал хвалу победителям, милостиво отозвался о побежденных и не сказал ничего определенного о жителях города. Солдаты, однако, были движимы не только обычной жаждой грабежа – легионеры издавна ненавидели жителей Кремоны и рвались перебить их всех.

Считалось, что еще во время отонианской войны они поддерживали Вителлия. К тому же солдаты тринадцатого легиона, оставленные в свое время в городе для сооружения амфитеатра, не забыли оскорблений, которых им пришлось наслушаться от распущенной, как всегда, городской черни. Приверженцев Веспасиана возмущало, что здесь, в Кремоне, Цецина устраивал гладиаторские бои; они приходили в ярость при воспоминании о том, что именно здесь дважды происходили кровопролитные сражения, во время которых жители выносили пищу сражавшимся вителлианцам, и даже кремонские женщины принимали участие в битве – до того велика была их преданность Вителлию. Сыграла свою роль и происходившая в городе ярмарка – благодаря ей колония, и без того зажиточная, выглядела сказочно богатой. Позже виноватым за все здесь случившееся оказался в глазах людей один Антоний, остальные полководцы сумели остаться в тени. Сразу же после боя Антоний поспешил в баню, чтобы смыть покрывавшую его кровь; вода оказалась недостаточно горячей. Он рассердился. Кто-то крикнул: «Сейчас поддадим огня!» Слова эти, принадлежавшие одному из домашних рабов, приписали Антонию, истолковав их так, будто он приказал поджечь Кремону, и общая ненависть обратилась на него. На самом деле, когда он находился в бане, город уже пылал.Сорок тысяч вооруженных солдат вломились в город, за ними – обозные рабы и маркитанты, еще более многочисленные, еще более распущенные. Ни положение, ни возраст не могли оградить от насилия, спасти от смерти. Седых старцев, пожилых женщин волокли на потеху солдатне. Взрослых девушек и красивых юношей рвали на части, и над их телами возникали драки, кончавшиеся поножовщиной и убийствами. Солдаты расхватывали деньги и сокровища храмов, другие, более сильные, нападали на них и отнимали добычу. Некоторые не довольствовались богатствами, бывшими у всех на виду, – в поисках спрятанных кладов они рыли землю, избивали и пытали людей.