Семирамида

Она наслаждалась грушей лежа, полузакрыв глаза. Бен-Хадад взялся за курицу, кусал жадно, глотал кусками.

Услышав весть, Бен-Хадад на мгновение замер, потом принялся с еще большим ожесточением рвать зубами куриное мясо. Насытившись и выпив вина, поднялся, подошел к окну, глянул на залитый солнцем Дамаск. Весть о том, что Салманасар определился с выбором, окончательно развеяла надежду, пусть и тоненькую, что в следующем году ассирийский царь двинется на восток, в страну мидян, или на север, против Урарту.

Пусть свершится назначенное!

Не поворачивая головы, приказал:

– Ступай.

Слуга не шелохнулся.

– Что еще? – спросил царь.

– Из Ашшура доносят, что молодая супруга племянника Иблу объявила себя «воспитанницей Ашерту».

– То есть ты хочешь сказать, что она сошла с ума? Это важно?

– Ассирийский народ с восторгом встретил это заявление.

– Что Салманасар?

– Молчит.

– Ты утверждаешь, что смертная женщина объявила о своем родстве с могучей Ашерту, а Салманасар молчит?

– Да, повелитель.

– Ты полагаешь, его молчание что-то означает?

– Да, государь, – ответил слуга.

– Что оно означает?

Спальник позволил себе промолчать.

Бен-Хадад повернулся в его сторону.

– Теперь все?

– Нет, государь, – ответил евнух и бросил опасливый взгляд в сторону Гулы.

– Говори, – приказал царь.

Женщина отложила грушу.

– Купцы утверждают, – заявил спальник, – что эту мошенницу зовут Шаммурамат. Она – дочь Мардука-Закира-шуми, и по слухам, скорее всего непроверенным, именно ее предназначали в жены принцу Ахире, но не довезли.

– То есть как не довезли? Кого же довезли?

– Меня, – откликнулась Гула и, обратившись к спальнику, распорядилась: – Ступай.

Тот благоразумно удалился.

Бен-Хадад вернулся, сел на ложе, вопросительно глянул на женщину.

Гула объяснила:

– Отец отправил скифянку в Дамаск, но по пути караван захватили ассирийские бандиты. Я не знаю, каким образом эта негодная сумела околдовать наместника Ашшура и его племянника.

– Ты хочешь сказать, что твой отец согласился на подмену?

– У него не было выбора.

– То есть как не было выбора?! Выходит, послание твоего отца тоже побывало в их руках? Боги наказывают меня за ослепление!..

Он решительно направился к двери. Вслед ему Гула с достоинством напомнила:

– Если ты собираешься подвергнуть пыткам Сарсехима, ты поступишь неразумно.

Бен-Хадад впал в ярость.