Коммод

Все зачитываются игривыми страницами Петрония[19 - Гай Петроний Арбитр – римский аристократ времен императора Нерона. Скорее всего, знаменитый автор «Сатирикона», дошедшего до нас в отрывках. Трималхион – главный герой этого романа, богатый вольноотпущенник, чей пир, описанный в романе, до сих пор поражает воображение.]. Казалось, за сто лет о нем забыли напрочь, а ныне богатые вольноотпущенники образовали коллегию, названную Петрониевой, и просят разрешение у префекта города воздвигнуть его статую на форуме. Каждый теперь старается косить под Трималхиона.

Какие пиры теперь закатывают в Риме!

Дидий в восхищении закрыл глаза и причмокнул, затем, словно призывая в свидетели олимпийцев, вскинул руки.

– Хвала богам, мы наконец избавились от пагубной привычки читать на ночь Цицерона, обмысливать послания Сенеки и прочих энтузиастов, воспевавших человеколюбие как вершину добродетели. Никто больше не желает исправлять себя. Всех как-то разом потянуло на деле испытать невыносимую тяжесть пороков, от которых, по мнению этих высокоученых наставников, необходимо срочно избавляться.

Сейчас Рим зачитывается сочинением, дошедшим до нас из Карфагена. Написал его некто Апулей. В нем рассказывается о молодом человеке, который силой колдовства был обращен в осла и принужден в зверином виде путешествовать из спальни в спальню и ублажать благородных дам.

– Надеюсь, ты привез список? – воскликнул Саотер.

– Конечно, милый друг. Надеюсь, я сумел разогреть твое сердце?

– Еще как! – воскликнул управляющий и капризно добавил: – Луций, я хочу в Рим!! Сегодня же!

– Помолчи, преступник, – откликнулся Коммод, затем он обратился к Юлиану: – Дядюшка, ты действуешь как самый искусный соблазнитель.

Признавайся, что еще ты, возмутитель спокойствия, привез в наши суровые края?

– Я привез вам Песценния. Кроме того, что ему есть что сообщить великому цезарю, он болен странной болезнью, называемой любовной горячкой. Стоит ему увидеть хорошенькую девочку, он сразу воспаляется.

– Ну, этой болезни, – пожал плечами император, – подвержены многие достойные люди.

Песценний, не беспокойся, – пообещал цезарь, – мы здесь сумеем тебя излечить.

Песценний Нигер, до того момента стоявший рядом с Бебием, – они были знакомы и вспоминали общих друзей, прежде всего легата Эмилия Лета – встрепенулся, обернулся к Коммоду.

– Ты не понял, племянник, – возразил Дидий. – Я не зря назвал его болезнь странной. Он испытывает страсть только к молоденьким девочкам.