Коммод

Пусть все знают, что сейчас состоится свадьба цезаря Луция Коммода Антонина, Отца Отечества, победителя германцев и сарматов, великого понтифика, восемнадцатикратного трибуна, двукратного консула, трехкратного императора с девицей всаднического сословия. Кстати, ты девица?.. – поинтересовался он у Кокцеи. – Впрочем, не важно, сейчас проверим.

Девушка вспыхнула.

– Господин, я честна перед тобой. К тому же мы не всаднического сословия.

– Какая разница… С гражданкой Кокцеей Матерной. Ты ведь гражданка?

– Да.

Клеандр принялся строить гримасы, растягивать губы, пожимать плечами, всем своим видом выражая некое сомнение.

– В чем дело? – подступил к нему император.

– Свадьба – это прекрасно. Но зачем шум поднимать? Все-таки ночь на дворе…

– Действительно, – робко поддержала его из своего угла Кокцея. – Может, завтра?

Коммод задумался, начал расхаживать по комнате, при этом, словно разговаривая сам с собой, шевелил губами.

– Нет, сегодня, сейчас! Возлечь-то надо. Шум поднимать не будем. В самом деле, сбегутся родственники, Помпеяны, Юлианы, отцы-сенаторы. Все начнут советовать, учить. Маму тоже звать не будем, – строго заявил он, обращаясь к Кокцее, – обойдемся братом. И вообще следует поторопиться. Клеандр, одна нога здесь, другая там, чтобы немедленно собрал свидетелей. Очаг я как верховный жрец разожгу сам. Это входит в мою компетенцию. Сам же и благословлю молодых.

– Только не эту жирную свинью! – всплеснула руками Кокцея.

– Хорошо, пришли других рабынь, – приказал Коммод и вновь заторопил спальника: – Давай, давай, давай…

Император для скорости дал ему ногой пинка под зад. Клеандр стремглав бросился к двери.

* * *

Среди ночи, когда молодой цезарь вволю натешился и, раскинувшись на ложе, захрапел, обессиленная, испытывавшая острую боль женщина осторожно спустила ноги на пол и только попыталась встать, как Коммод крепко схватил ее за руку.

– Куда? Лежать!..

– Я выйти хочу… – испуганно ответила Кокцея.

Император громко крикнул.

– Эй! Кто там, у порога?

Дверь отворилась, и в комнату вступил преторианец, выставленный у спальни повелителя.

– Здесь, господин, – откликнулся он.

– Проводишь ее, – Коммод ткнул пальцем в Кокцею. – Потом приведешь обратно.