Коммод

– Действительно, как насчет журавля и лебедей? – император обратился к стоявшему в дверях Клеандру.

– Еще не дошли, господин. Их обжаривают на вертеле под присмотром нашей гостьи.

– Как «под присмотром гостьи»? – возмутился император. – Разве место Кокцеи в поварской, а не за нашим столом? Разве Клиобела не может сама дожарить лебедей? А ну-ка, пригласи сестру нашего уважаемого Матерна, я хочу лично выразить ей свой восторг и послушать, где она научилась так любопытно фаршировать уточек. Яблоки просто изумительные.

Коммод глянул на префекта.

Тот, застигнутый с полным ртом, одобрительно кивнул. Когда прожевал, отважился закончить мысль, которую вынашивал все это время.

– Прости, цезарь, долг обязывает меня поделиться вот каким наблюдением. Меня поразила неколебимая убежденность варваров, что служение родине есть служение императору. Я не могу понять, как тебе удалось внушить чуждым Риму людям такое глубокое и искреннее почтение к себе, тем более что в наших собственных рядах порой не всегда встретишь необходимое уважение к личности цезаря.

– Ты не прав, Тигидий, – неожиданно откликнулся Матерн, и префект тут же отметил: «Уже по имени, голодранец!..» – однако вида не подал, а всем корпусом повернулся в сторону охотника.

– Армия верит в тебя, Луций, – упрямо продолжил охотник. – Среди нашей братии только и разговоров: этот, мол, проломит башку упрямым германцам.

– Вот и я говорю, – подхватил Переннис. – Все вбили себе в башку, что следует поступать так-то и так-то, и требуют от императора исполнения чего-то пусть и величественного, но задуманного в прошлую эпоху, другими людьми, преследовавшими иные цели. Спора нет, это были достойные люди, однако задумайся – что если существует иной способ решения северной проблемы.

– Что-то я не понимаю, к чему ты клонишь, – нахмурился Матерн.

В этот момент Клеандр ввел в триклиний заметно оробевшую Кокцею.

– Подойди, красавица, – пригласил ее император. – Займи место рядом со мной. Мое сердце полно благодарности и восторга при виде столь умелых ручек и такой прекрасной головки.

Клеандр чуть подтолкнул девушку – та, неожиданно для Перенниса возмущенно и грозно глянула на спальника, потом уже вопрошающе – на брата. Тот расплылся в улыбке, всем видом показывая, что компания добрая, дружеская.