Коммод

– Кто еще получил свободу?

Старик перечислил.

– А Клеандр?

– Он же приписан к вашей милости.

– Хорошо. Уходи и напоследок позови сюда Клеандра.

Когда спальник удалился, Коммод обратился к секретарю Марка Аврелия:

– Есть какие-нибудь неотложные дела?

– Касающиеся чего, господин?

– Касающиеся меня. Какие-нибудь распоряжения отца, выражения недовольства, доносы на злоумышляющих на мою власть.

– Что вы, господин! Римский народ в подавляющем большинстве возлагает на вас великие надежды.

Позволите быть откровенным, господин?

– Да.

– Я тоже.

Он сделал паузу. Коммод неожиданно почувствовал, как прежнее напряжение, придавившее его при входе в таблиний, отступило. Он повел себя вольнее, расправил плечи, решился наконец взять в руки верхний из наваленных на столе свитков. В этот момент Александр Платоник подал голос:

– Общее мнение императорского окружения в широком смысле этого слова, высших сословий, плебса, армии и провинциалов можно выразить одной фразой: лучшего нам не надо, пусть все остается по-прежнему.

– Ты хочешь сказать, что, если я сумею сохранить то, что создал отец, от меня более ничего не потребуется?

– Примерно так. Но это нелегко, господин.

– Без тебя знаю. Пока останешься при мне. Поможешь разобраться с этим… – он кивнул на гору присланных со всех концов империи бумаг.

– Почту за великую честь.

– Ступай.

Клеандр – молодой, прекрасно сложенный раб, разве что неумеренно упитанный, одногодок нового правителя – появился сразу, как только укутанный в тогу Александр вышел из таблиния.

Коммод было сделал поспешный шаг в сторону атриума, более ему трудно было оставаться в этом пыльном, темном месте, но появление раба вернуло ему уже обретенную уверенность. С чарами прошлого следует расправляться безжалостно и сразу. Не оставлять на потом.

Между тем Клеандр выжидательно посматривал на Коммода – точно так, как в детстве, когда они играли в орехи.

– Теперь ты главный спальник.

Служи верно, дошло?

Клеандр кивнул.

– А теперь я хочу спать. И женщину!

Глава 2

Утром, гневно глянув на доставленную ему Клеандром красотку, Луций пинками прогнал ее с кровати, велел убираться на кухню. Негодование душило его – Клеандр всегда отличался ленностью и туповатостью, но чтобы вновь прислать ему на ночь повариху из обслуги, это было чересчур.

Первым желанием императора было достойно наказать нерадивого раба.