История мировой культуры

Пусть померкнет амарант,

150

Пусть наполнится слезами нарцисс,

Устилая лавровое ложе Ликида,

Пока тщетная наша мысль

Меж неверных отдыхает догадок:

Где прах твой,

155

Дальними омываемый морями, гремящими в берега?

У бурных ли Гебрид

В обымающей волне

Нисшел ты к глубинным чудам?

Спишь ли, неподвластный слезным зовам,

160

Под древним сказочным Беллером,

Где мощный лик с хранимой им горы

Взирает туда, где Наманка и Байонна?

О архангел, оборотись и тронься!

О дельфины, вынесите злополучного на свет!

165

Не плачьте, скорбные пастыри, не плачьте!

Он не умер, Ликид, наша горесть,

Он скрылся под гладью вод,

Как солнце скрывается в океане,

Чтобы вскинуть вновь поникшую голову,

170

Просветлеть лучами и в новом золоте

Запылать на челе заревых небес,—

Так и Ликид

Доброй мощью Грядущего по волнам,

Опустясь на дно, вознесся в ту высь,

Где иные рощи, иные реки,

175

Где чистый нектар смоет ил с его кудрей,

И невыразимо зазвучит ему брачная песнь

Во блаженном царстве радости и любви.

Там приветил его чтимый строй угодников,

180

Там певучие сонмы движутся во славе своей,

И в очах навек высыхают слезы.

Не плачьте же, пастыри, о Ликиде:

Щедрая тебе мзда,

Дух твой отныне

Будет блюсти этот берег,

185

Осеняя странников опасных пучин.

Так пел неумелый пастух

Дубам и ручьям

В час, когда рассвет шел ввысь в седых сандалиях.

На тонких скважинах свирельных стволов

Страстной думой ладил он дорийский лад;

190

И вот солнце простерлось по холмам,

И вот кануло в западные моря,

И он встал, окинувшись в синий плащ:

С новым утром к новым рощам и новым пажитям.

Университет

Вступительных экзаменов в МГУ я не сдавал: у меня была серебряная медаль, с которой тогда принимали по собеседованию. Спросили, что я читал из античной литературы, я долго перечислял, на полперечне вспомнил: «Ах да, Гомер». Больше вопросов не задавали.

Сейчас классическое отделение на филологическом факультете МГУ – одно из самых престижных.

В 1952 году, наоборот, туда загоняли силою. Сталин под конец жизни захотел наряду со многим прочим возродить классические гимназии: ввел раздельное обучение и школьную форму, а потом стал вводить латинский язык. Для этого нужно было очень много латинских учителей, их должны были дать классические отделения, а на классические отделения никто не шел: молодые люди рвались ближе к жизни.