История мировой культуры

«Каковы ваши жгучие несчастия?» – спрашивало доброе письмо из-за границы. А у меня нет жгучих, у меня холодные.

ТЕНЬ. «У Алданова слова не отбрасывают тени», – вежливо выражался Набоков.

ТЕНЬ. Д. Н. Бразуль, зав. худотделом «Рабочей газеты», пил только пиво, но так, что пытался открывать дверь редакции, хватаясь за тень от ручки. Кожебаткин (уже в изд. МТП), грузный и беззубо улыбающийся орел-стервятник в пенсне, носил женские чулки, потому что в них теплее, а в портфеле имел любые книги, серебряный набалдашник без трости, подвязки и всегда бутылку вина.

В. А. Попов, редактор «Вокруг света» и «Следопыта», вылечился от запоя новым способом – «электричеством через женщин», но как – не говорил (восп. Д. Дарана, РГАЛИ, 2436, 1, 42).

ТЕХНИКА. «Акмеизм обрек себя на поощрение бездарности, ибо всякая школа, желающая сделать поэзию трудной, делает ее легкодоступной» (Мирский).

ТОТ. «Если есть тот свет, то там только наслаждаются природой и искусством, а кто не натренирован к этому и больше любил выпить, покурить да в кино, тому скушно, вот и все наказание» (И.

С. Ефимов). Похожим образом Эриугена истолковывал ад.

TOTENTANZ. Из Триция Апината, XVI в. (найдено в цитате):

Если мертвый приходит к живым – он приходит с улыбкой,

Мертвый может быть добр – даже добрее живых.

«ТРАГЕДИЯ есть лишь недоудавшаяся комедия» – эпиграф у К. Келли к главе о Тэффи.

ТРАДИЦИЯ. «Искусство Г. Адамовича и Г. Иванова – аптекарское: смешивают в новых дозировках и комбинациях влияния старых поэтов» (восп.

Н. Чуковского).

ТРАДИЦИЯ. М. Пруст серьезно называл себя последователем английской писательницы Дж. Элиот (упом. у Алданова).

«ТРАДИЦИЙ не рвать, идей не водить, святынь не топтать» – из С. Кржижановского (там, где дальше про Словарь умолчаний).

ТРИНАДЦАТЬ: дурная слава этого числа – недавняя, от контрреформации XVII в., по месту Иуды среди апостолов (В. Марков).

ТЮТЧЕВ. «Для служилого дворянства Россия была государством, и пейзажи могли быть европейские; для отстраненного – поместьем, и природа в них – только собственного имения.

Как непохоже на пейзажное западничество Тютчева и Пушкина цветущее евразийство поэта петровской индустриализации Ломоносова и поэта тропически-агрессивного екатерининского крепостничества Державина» (Д. Мирский).

ТЮФЯК. Мандельштамовское «страшен чиновник: лицо, как тюфяк» английский переводчик перевел «the face like a gun» и сделал примечание по-турецки и по-гречески.