Два всадника на одном коне

Мне даже смешно стало (хотя, казалось бы, сейчас совсем не до смеху!): до чего же те, что в опашнях, похожи на псов, раскинувшихся на солнцепёке! Ещё б языки высунули! И чего вырядились?! Жарища же!

Когда я поклонился, князь благосклонно покачал головой и сказал:

– Рассказывай, отрок, что знаешь.

А что мне рассказывать-то? Я же ничего толком и не видел. Рассказал, как отец меня посадил в подпол, а сам взял оружие и пошёл биться с ордынцами. Меня выслушали внимательно, а толстый старый боярин, который сидел по правую руку от князя, обратился к нему:

– Дозволь, княже, я спрошу?

Олег молча кивнул.

– А не случалось ли в вашем селе незадолго до ордынского набега чего-то странного, такого, чего раньше не было?

– Нет, – ответил я, – ничего. Да и село наше у торной дороги стоит, в нем много чего случается. Как тут разобрать, странное оно или не странное?

– Не заезжал ли кто в село, – не унимался боярин, – кого раньше не бывало?

– Наезжали, – говорю, – как раз недели за три до ордынцев было посольство от крымских фрязей в Орду.

Бояре, как услышали мои слова, загомонили, загудели:

– Вот, значит, как!

– За нашей спиной фрязи с ордынцами сговариваются. И конечно, против нас!

– Турки, значит, под Царьградом, православной твердыней, вовсю хозяйничают, а латиняне сюда руки тянут. Не бывать этому!

– Мы им ручонки-то повыдергаем!

Олег поднялся и стукнул ладонью по столу:

– Господа бояре!

Сразу стало тихо.

– Не знаю, я, бояре, фрязи ли наслали на наши владения ордынцев или нет. У нас с Ордой мир. И неоткуда им было взяться. Может, какой тысячник[8 - Ты?сячник – здесь: военачальник, под командованием которого находится тысяча воинов.] своевольничает? Хотя нет, это вряд ли. Дмитрий, расскажи всем, что видел.

Молодой боярин, сидевший недалеко от князя, встал из-за стола:

– Скажу, княже! Когда гнались мы за ордынцами, нагнали отставшую полусотню.

Он достал из-за пазухи продолговатую дощечку с дыркой ближе к одному краю и показал боярам. Послышались голоса:

– Что это?

– Что за доска?

Тут снова заговорил князь:

– Это пайцза Булака, ордынского хана. Дощечка с надписью басурманским письмом и с вырезанной стрелой.