Авиатор: назад в СССР 9

Самолёт болтало, но не критично. Выравниваю нос по осевой линии, а земля продолжает набегать. Посадочное положение принято. Осталось коснуться полосы и закончить этот полёт к дому. Касание!

– Задержи! – командует мне помощник руководителя, чтобы я повторно не отделялся.

Пробег по полосе был устойчивый, нос держался легко, не поддаваясь влиянию ветра. Мягко опускаю его. Самолёт всеми тремя стойками на осевой линии.

– Парашют… есть тормозной! – подсказал помощник, наблюдая за мной оранжевый купол на стропах.

– С прибытием, 117й! – громко и радостно поздравляет руководитель полётами меня, указывая маршрут дальнейшего руления.

– Спасибо! Соскучился! – весело отвечаю я, переводя сбившееся от полёта дыхание. – Полосу освободил.

Рулил медленно, поскольку нужно оказаться на центральной заправочной в определённое время. Встреча прибывших из Афганистана, как мне довелось узнать, теперь является обязательным мероприятием.

На стоянке перелетающих экипажей построение личного состава, флаги, много гражданских, среди которых и дети.

– Паша, не торопись выходить, – тихо в эфир говорит Марик.

– Отставить разговоры! – громко осаживает его Гнётов.

Мда, сейчас и правда Менделю будет не особо радостно. Однозначно среди этой толпы есть его настоящая семья, которая вполне могла узнать про роман на стороне. Может и Алёна Буянова тут как тут.

Выключил двигатель и стал отстёгиваться от подвесной системы. Одновременно смотрел по сторонам и заметил, что на аэродроме много новых самолётов, строящихся укрытий и строений.

– Как долетели? – весело спросил молодой техник, которого я видел впервые на нашем аэродроме.

Низкого роста, губастый и с маленьким «пушком» волос под носом. Откуда только он появился? Наверное, мне непривычно, что не Дубок меня встречает после полёта.

– Всё хорошо. А ты… – решил спросить я у техника, но он меня опередил.

– Сержант Бубко, первая эскадрилья, – представился он, поднося руку к головному убору.

– Без гимнастики, брат, – сказал я, снял перчатку и протянул ему руку, которую он не торопился пожать.

– Это… у меня руки после циатима, – неуверенно сказал Бубко, спрыгивая со стремянки и пропуская меня из кабины.

– И что? Как будто у меня чистые, – улыбнулся я и, уже стоя напротив техника, снова протянул руку для приветствия.

– Ну, ладно, – радостно улыбнулся Бубко и поздоровался со мной.