Русь и Орда

Он старался держаться с достоинством, но это ему плохо удавалось.

– Ты прикащик боярина? – спросил Василий, не отвечая на его низкий поклон.

– Я самый и есть. Чего изволишь, твоя княжеская милость?

– Это ты летось приказал у клинковского смерда Ивана Купреева выкосить луг и свезти сено в боярскую усадьбу?

– Врет он, батюшка-князь! Не верь ты ему, анафеме! Пропил он, должно, свое сено, а теперя…

– Ты врешь, разбойник, а не он! – загремел Василий, напирая на побледневшего приказчика конем. – Сказывай, почто ты такую татьбу учинил?

– Воля твоя, княже милостивый, а токмо не ведаю я ничего о том сене, – смиренно произнес Никитин.

 – За ништо меня лаешь.

– Добро, – сдерживая бешенство, промолвил Василий, – созвать сюда всех ваших косарей! Я их сей же час сам допрошу, и, ежели хоть один покажет, что ты посылал его косить у Купреева, не минет и трех минут, как будешь висеть на воротах. А ну, малый, – обратился он к одному из боярских холопов, которые с любопытством наблюдали за происходящим, – живо, зови сюда косарей.

Да по пути прихвати и добрую веревку!

Малый повиновался со всею быстротой, на какую был способен, а сразу обмякшего приказчика начала потряхивать мелкая дрожь.

– Погоди, пресветлый князь, – запинаясь, вымолвил он. – Теперь будто припоминаю я, что был такой грех… Смилуйся, батюшка, не губи, спьяна меня нечистый попутал! – завопил он, падая на колени.

– Вишь, как слова мои о веревке тебе сразу память прочистили! – зло усмехнулся Василий. – Ты о ней почаще вспоминай.

Коли хоть одна еще жалоба на тебя будет, не помилую. На первый раз дать ему пятьдесят плетей, – обратился он к своим дружинникам, которые, к великому удовольствию боярской челяди, не мешкая принялись за дело. – А все то сено чтобы сегодня до ночи было свезено на двор к Купрееву и складено, где он укажет! Ты, Лаврушка, тут останься и пригляди за этим, а вы догоняйте, как управитесь, – сказал он воинам, поровшим приказчика, с остальными направляясь к воротам.

Часть вторая

Князь земли Карачевской

Глава 13

На высоком и крутом нагорье, над стремниной реки Десны, тянутся к небу неприступные стены и башни брянского кремля, с трех сторон охваченного избами обширного, утонувшего в зелени посада.

Неповторимый по величавой красоте своей вид открывается отсюда на бескрайнее море лесов, затопившее холмы и равнины, и на красавицу Десну, далеко внизу, средь обрывистых берегов уносящую свои быстрые воды в зеленую даль.