Русь и Орда

– Ну, коли так, делать нечего, – после долгого молчания промолвил он. – В жизни нашей, видать, не все ладно устроено: многим дороги к счастью заказаны… Но ты не дюже кручинься. Другую тебе надобно искать, да и полно!

– Нет, Василей Пантелеич, другую искать не стану, – грустно сказал Никита.

– Что, аль зарок дал?

– Зарока не давал, да сердце, кажись, само зареклось…

Разговор оборвался, и через несколько минут всадники молча въехали в ворота кремля.

Глава 8

Воля князя-владельца, завещателя, – вот единственное юридическое основание порядка наследования, действовавшее в XIV–XV веках во всех удельных княжествах.

    Проф. В.Ключевский

Едва успел Василий войти в свои покои и отстегнуть саблю, как к нему явился дворецкий и объявил, что князь Пантелеймон Мстиславич уже два раза посылал за ним и ожидает в своей опочивальне.

– Ан приключилось что, Федя? – спросил встревоженный Василий.

– Кажись, ничего нет, – ответил дворецкий, – и пошто тебя князь звал, мне неведомо.

– А здрав ли родитель?

– Сам знаешь, княжич, какое теперь его здоровье.

Не задавая больше вопросов, Василий направился в опочивальню отца. Пантелеймон Мстиславич сидел в своем кресле возле стола, на котором горело в серебряном свечнике несколько толстых восковых свечей. Возле окна, позевывая, сидел на лавке постельничий Тишка.

Перекрестившись на божницу, Василий в пояс поклонился отцу и спросил:

– Ты звал меня, батюшка?

– Садись, – не отвечая на его вопрос, сказал князь, указывая глазами на лавку, которая стояла по другую сторону стола, – разговор у нас будет долгий… Тишка, выйди отсель, да сюда никого не пускать, покуда сам не позову.

Василий сел на указанное ему место и взглянул на отца. За последнее время князь заметно постарел. Борода его и длинные, еще густые волосы были совершенно белы, а на лице появилось несколько новых морщин. Но глаза были ясны и глядели на сына твердо и сосредоточенно.

– Настала пора говорить нам о главном, – медленно начал он.

– Полно, батюшка, что это ты? Бог даст, поживешь еще немало годов… – начал было Василий, но старик сурово оборвал его:

– Помолчи и слушай! Не баба я, чтобы меня байками утешать! Смерти не страшусь и готов предстать перед престолом Господним, ибо совесть моя чиста.