Рыжий дьявол

Но зато частная, подпольная деятельность давала тут баснословные барыши!

Я познакомился с клубным баянистом Петром Азаровым, который временно, до моего приезда, исполнял обязанности заведующего, и тот за бутылкой водки разъяснил мне кое-какие детали.

– Лук и чеснок, – сказал он, – в Заполярье огромная ценность. Они там не растут, а нужны всем. Это же спасение от цинги! Первейшее средство! Ну, а государственное снабжение, как обычно – хреновое… В магазины поставляют овощи плохо, нерегулярно. Иногда их вообще не бывает по полгода!

Был баянист невысокий, с выпуклым брюшком, с заметной лысиной, хотя еще и не старый.

И он постоянно посмеивался, поджимая пухлый рот, часто помаргивая белыми ресницами.

– Ты знаешь, каков основной закон социализма? – спросил он, пригибаясь.

– Нет. Каков же?

– Основной закон – это постоянные временные трудности!

– Остроумно. Но продолжай. Так что с луком?

– Да все просто. В результате постоянных этих трудностей возник черный рынок. И очурские мужики развернулись там вовсю… На этом рынке в районах золотых приисков – в Туруханске, в Енисейске, на реке Курейке – за килограмм лука дают от тридцати до пятидесяти граммов золотого песку.

А иногда – особенно зимой – и все сто! – Он хохотнул. – Во по какой цене идет наш лучок!

– Значит, платят песком…

– Не всегда. Песок – это как эталон. Большинство мужиков предпочитает все-таки бумажки. Ведь золото, сам понимаешь, под особым контролем. Да и вообще, возни с ним много…

– А сколько стоит один грамм золота?

– Тридцать шесть рублей.

[3 - Цена указана старая, существовавшая до хрущевской денежной реформы, которая произошла через несколько лет после описываемых тут событий.]

Он выпил, потряс щеками. И потом мигнул мне значительно:

– Понял? А теперь посчитай. В обычном крестьянском мешке килограммов двадцать, не меньше. И если, скажем, привезти вниз, в Заполярье, десятка два мешков…

– Н-да, – пробормотал я, – тут пахнет тысячами.

– Бывает, что и миллионами! – внятно проговорил Петр.

 – Знаешь, как здесь называют лук? Горькое золото!

– Горькое золото, – повторил я задумчиво, – сильно сказано. Красиво… Да у вас в Очурах, я вижу, поэты живут!

– Поэты, – покивал, хихикая, Петр, – это ты точно… Двух таких поэтов я лично знаю! Салов и Кузмичев. Один из них начал этим делом промышлять еще в тридцатые годы, а другой – Кузмичев – развернулся уже во время войны. У них у каждого – есть слушок – миллиончика по два зарыто где-то.