Рыжий дьявол

И вдруг, прищурившись, спросил меня:

– Вы говорите, есть какие-то люди, которые утверждают… Это кто же, а? Уж не Алешка ли Болотов?

Я даже покачнулся от удивления; вот этого, признаться, я никак не ожидал! Неужели он знает Алексея и все, что связано с ним?

– Я все знаю, – покивал с усмешечкой Хижняк. – А как же! Такая уж моя обязанность. Но должен вам сразу сказать: то, что Алексей утверждает, – бред, пустяки.

– Почему же? Мне это, наоборот, показалось весьма серьезным.

– Да ведь он же псих! Или же, что еще более вероятно, простой симулянт, притворщик.

Выдумал историю с бандой и кантуется теперь… Легкую жизнь себе сыскал… У него ведь временная инвалидность, „вторая группа", так что пенсия обеспечена.

– Ну, пенсия-то, я думаю, пустяковая.

– А много ли ему надо – в избе своей сидючи?

– Вы вообще-то говорили с ним?

– С ним лично – нет. Но к нам приходила Макаровна, ею мать; она все рассказала…

– Что же именно?

– Да все! Как он ехал по тайге, как увидел бандитов. Они хотели его задержать, но он якобы испугался и уехал… И теперь он, видите ли, не спит, психует, боится преследования… В общем, чепуха какая-то.

Я тут же подумал: ага! Об убийстве Алексей не сказал своей матери ни слова. Скрыл от нее эту деталь. Почему? Хотя понятно… Значит, он и вправду задавил кого-то! Иначе, если бы он фантазировал, бредил, зачем бы ему было скрывать?

Зазвонил телефон. Хижняк снял трубку, вслушался. И сразу же нахмурился, помрачнел.

Затем он вновь обратился ко мне. Но говорил он теперь быстро, заметно нервничая, искоса поглядывая на часы.

– По просьбе его матери мы даже посылали в Очуры сотрудников. Трое суток они там торчали – охраняли дом, проверяли обстановку… Ну и, конечно, все оказалось блефом! Вот так. И хватит об этом.

И он поднялся, складывая бумаги и давая мне тем самым понять, что аудиенция кончена.

ИДУ ПО СЛЕДУ

Выйдя из милиции, я пошагал к районной чайной, где меня по уговору должен был ждать баянист.

Он уже был там. И успел распорядиться насчет закуски и графинчика (в сибирских чайных подают, в основном, не чай, а водку).

И сидел, развалясь на стуле, о чем-то толкуя с неизвестным мне высоким худым парнем. Внешность у парня была запоминающаяся. В густой его черной шевелюре белела узкая, словно нарисованная, седая прядка. А рот был набит металлическими зубами.

Увидев меня, Петр привстал, махнул призывно рукою. Парень же мгновенно исчез.

– Кто это был? – поинтересовался я рассеянно.