Спецоперация «Зверобой»

Дверь отворилась, и Баталин увидел высоко под потолком маленькое зарешеченное окошко. За окошком ночь, темнота. «Сколько же времени? – подумал про себя Сергей. – Час ночи, два?»

В допросной находилось двое. Тот же сержант и лейтенант, которые приезжали за ним на гауптвахту.

Лейтенанту было далеко за сорок. Лысоват, седые клочья волос торчали из-за больших, красных оттопыренный ушей. Смешной, лопоухий деревенский мужичонка, да и только. Если бы не глаза… Еще вчера они поразили Баталина. У деревенских таких глаз не бывает.

Бесцветные, холодные, рыбьи. Неприятно смотреть, хочется поскорее отвести взгляд.

Сержант, наоборот, был молод, высок ростом, красив. В хорошо выглаженной защитного цвета гимнастерке, темно-синих галифе с малиновым кантом, с яркой эмблемой на рукаве, вышитой золотой канителью. Он сидел за столом, а его старший коллега расположился у стены на табурете.

– Марк, – обратился лейтенант к сержанту. – Начинай.

– Фамилия, имя, отчество… Год, место рождения… Национальность… Партийность… Образование…

Сергей заученно отвечал.

– Участие в боевых действиях.

– Советско-финская война.

– Советско-финский конфликт, – поправил Баталина лейтенант.

– Может, для кого-то конфликт, а для меня война, – упрямо настаивал Сергей.

– Награды?

– Медаль «За отвагу».

Энкавэдэшники переглянулись.

– Пребывание за границей.

– Спецкомандировка в Китай с июля сорокового по июнь сорок первого.

– Должность, которую занимал в период командировки.

– Помощник начальника связи штаба руководства по оказанию помощи Китаю.

– В чем заключалась твоя работа, Баталин?

Сергей задумался. Тут в двух словах не расскажешь. Она как раз и заключалась в том, чтобы обеспечивать связью автомобильную дорогу и авиационную трассу. И он, как замначальника, был в постоянных разъездах. Проблемы вылезали, словно грибы теплой осенней ночью.

Долгое время разведчиков-радистов мучили пыльные бури. Трассы, как авиационная, так и автомобильная в Синьцзяне и в Ганьсу проходили по пустынной местности, а также по пустыне Гоби.

Большую часть года, особенно весною и осенью, здесь свирепствовали пыльные бури. Это значит качество радиосвязи резко ухудшалось: в приемных антеннах накапливались мощные электрические заряды, которые создавали сильные помехи. Прием радиограмм даже небольшого объема затягивался и длился в разы дольше, чем в обычных условиях. А бури могли длиться сутками. Порою задувало на неделю.