Спецоперация «Зверобой»

Они прекрасно стреляли, эти русские. Преследователи несли потери. В их рядах уже было несколько раненых и убитый. Это сбило спесь непобедимых финских воинов. Темп преследования угасал. Однако рык финского разъяренного командира гнал солдат вперед. Лес был наполнен криками финнов, треском очередей, свистом пуль.

Неожиданно вскрикнул Мостыгин и рухнул как подкошенный на бегу.

Рядом, из-за дерева, вел огонь Коскинен.

Баталин рванулся к командиру. Тут на его глазах Пааво схватился за руку, медленно осел на снег.

– Борис! – закричал Сергей бойцу Правдину. – Коскинен ранен!

Воентехник подбежал к Мостыгину.

– Ногу, ногу ударило, – шептал стиснув зубы лейтенант.

Сергей выхватил нож, разрезал штанину. Разорвал зубами перевязочный пакет, туго наложил бинт, сняв с себя портупейный ремень, перетянул ногу.

– Подняться сможешь? – спросил Баталин, краем глаза видя, как Правдин перебинтовывает руку Коскинену.

– Да хрен ее знает, попробую.

Баталин подставил плечо, лейтенант схватил его за шею, тяжело поднялся.

Правдин рядом тащил Коскинена.

Теперь их прикрывал один Филин. На вражескую канонаду он откликался короткими очередями. Надо было что-то предпринимать. Но что?

– Командир! – подбежал разгоряченный боем Филин. – Уходите, я вас прикрою.

– Нет, Николай, нельзя… Отходим вместе… – прохрипел лейтенант.

– Нам иначе не уйти, товарищ воентехник, – обратился боец к Сергею. Баталин согласно махнул: давай Коля. Он вытащил из подсумка гранату и передал Филину.

– Последняя, держи.

– Может, не надо, оставьте себе на всякий пожарный.

– Это и есть самый пожарный.

Два других бойца молча протянули Николаю по гранате.

– Теперь я вооружен до зубов, – пошутил Филин и, развернувшись, не прощаясь, зашагал навстречу врагам.

Баталин подхватил лейтенанта, Правдин – Коскинена и они потащились вперед.

«Одна граната», – считал Сергей. Следом за взрывом стучал, стучал филинский автомат. Вновь обрывались звуки, наступала тишина. Сердце заполняла тревога: неужели все. Вдруг вновь долетало знакомое «та-та-та». Жив, курилка, жив. Еще один разрыв гранаты, и опять ночное безмолвие. Но вот пущена в ход третья граната, за ней короткая очередь, все окончательно стихло.