Мой Демон

Если бы в те времена проводили конкурсы красоты, то она, несомненно, стала бы «миссис Россия-1835». Да и француз ее стоил, поскольку своей ловкостью и авантюризмом напоминал д’Артаньяна. Разве они не могли понравиться друг другу? У Nathalie, – тут режиссер произнёс её имя с подчеркнутым французским прононсом, – имелся тридцатишестилетний муж, который, несмотря на посвященные ей стихи, превратил своего «ангела чистой красоты» в машину для деторождения, словно простую деревенскую бабу. Кроме того, он часто уезжал из дому и, в своих поездках, старался не пропускать ни одной юбки.

Что касается Дантеса, то у него ситуация была еще хуже – сорокатрехлетний и весьма ревнивый любовник! Ну и как было этим юным ровесниками не полюбить друг друга. Могу даже предположить, что их взаимная любовь вспыхнула с первого взгляда.

– Взаимная? – отчего-то удивилась Наташа.

– Да-с, моя душечка, именно так оно и было.

– Должно быть, сам Пушкин знал или, по крайней мере, догадывался об этих чувствах, – предположила Марина, – иначе, зачем ему было писать в «Онегине»: «Я вас люблю (к чему лукавить?), Но я другому отдана; Я буду век ему верна…».

– «Онегина» он написал, за пять лет до прибытия Дантеса в Россию, – поправил ее Сергей

– В таком случае, – продолжала упорствовать Марина, – он заранее предчувствовал будущее, вот и…

– Причём здесь предчувствия? – прервал её Никита. – Молоденькая Натали тоже втрюхалась во французика словно какая-нибудь гризетка. Именно это известие об ее моральной, а не физической измене доконало Пушкина.

Он схватился за пистолет, поскольку понял, что по-настоящему никогда не был любим своей женой.

– В том, что вы говорите, есть какое-то святотатство, – не сдержавшись, гневно воскликнула Натали.

– Возможно, вы правы, однако самое главное состоит в другом! – поддержал ее режиссер.

– В чем это? – спросил Никита, явно увлёкшись обсуждаемой темой.

Воронцов приблизился к Никите вплотную, взял за плечи и, внушительно заглянув в глаза, медленно произнес:

– Они оба были ведомы дьяволом! Пушкин был открыт для черта за свои грехи, поэтому тот и решил его судьбу на Черной речке.

Но для этого дьяволу нужен был человек, ненавидевший гениального поэта. Им-то и оказался иностранец Дантес. Он идеально подходил на эту роль, поскольку из-за своей зависти и распутства был открыт черту не меньше своей жертвы!

– Что значит «открыт черту»? – не понял Никита. – Это какая-то аллегория?

– Нет, мой друг, никакой аллегории.