Мой Демон

Андрей исполнял роль Данзаса – секунданта Пушкина, а Олег – представлял виконта д’Аршиака. Все четверо были в театральных костюмах. Священник пристроился в одном из кресел партера, но смотрел не на сцену, а себе под ноги. Его губы медленно и беззвучно шевелились, словно он повторял одно и тоже заклинание, оберегающее от геенны огненной. Зато Наташа и Марина, в платьях девятнадцатого века, наблюдали за всем происходящим с нескрываемым интересом.

Режиссер восседал за столом в кресле-качалке, периодически смахивая с рукава своего белоснежного пиджака ворсинки и делая недовольное лицо.

Когда «Дантес» -Никита поднял пистолет и прицелился, Воронцов громко захлопал в ладоши и раздраженно заявил:

– Стоп-стоп-стоп. Александр Сергеевич, мы репетируем уже целый час, а ты все никак не можешь понять, кто ты есть на самом деле. Ну что ты, ей Богу, так стоишь?

– Как это – так? – удивился «Пушкин» -Сергей.

– Да словно коммунист перед расстрелом! Ты же «солнце русской поэзии», а не опальный секретарь горкома образца тридцать седьмого года! Это только авторы революционно-демократической критики, объявляли Пушкина законченным атеистом, декабристом и вольнодумцем.

Их что ли начитался?

– Да нет, Алексей Владимирович, я давно уже ничего, кроме «Спорт-экспресса» не читаю, – окрысился Сергей, но тут же опомнился и, сменив интонацию, спросил. – Но как же мне стоять?

– Как, как… Представь, что твою любимую женщину, «гения чистой красоты», давно преследует ненавистный тебе тип с мелкой душонкой, но смазливой физиономией.

И вот ты, будучи человеком гордым, душевно тонким и безумно ревнивым, принимаешь решение вызвать его на дуэль и ухлопать, как куропатку! В данном случае, тебе не надо играть великого поэта. Играй ревность любящего мужа. Сумеешь?

– Почему же нет? – даже обиделся Сергей. – Я, может, и сам скоро, как Пушкин женюсь на бесприданнице, которую уже сейчас безумно ревную, – и он подмигнул сидевшей в зале Наташе, которая тут же состроила гримасу маленькой девочки, обиженной на весь свет.

– Вот и прекрасно, – обрадовался режиссер, – только не идеализируй их отношения.

– В каком смысле?

– Пушкин был натурой сложной и мало кому понятной. Например, любовь к жене не помешала ему заложить у ростовщика ее бриллианты и изумруды. Кстати, сделал он это почти сразу после свадьбы, да так и не выкупил впоследствии.

– Вот так номер! – удивился не знавший этого Сергей.