Пушкинский некрополь

У самой алтарной части церкви Михаила Архангела, справа от Смирновых, покоится Иван Александрович Нарышкин (1761–1841) – обер-камергер и обер-церемониймейстер, сенатор и тайный советник, дядя Натальи Николаевны – жены А. С. Пушкина. На свадьбе поэта И. А. Нарышкин был посаженым отцом невесты. Пушкин был знаком и с его женой Екатериной Александровной, урожденной баронессой Строгановой (1769–1844), и с их сыновьями – Алексеем Ивановичем (1795–1868) и Григорием Ивановичем (1790–1835), погребенными тут же.

Известный поэт-баснописец Иван Иванович Дмитриев (1760–1837) почти на сорок лет старше Пушкина, но Александр Сергеевич знал его с детства: Дмитриев был другом его отца и особенно дяди Василия Львовича, часто являлся к ним в дом и даже сватался к тетушке великого поэта – Анне Львовне, но получил отказ, поскольку тетя, женщина своеобразная, не терпевшая мужской власти над собой, не желала связывать свою жизнь ни с поэтом, ни с министром (а Иван Иванович одно время был министром юстиции).

Чинов и рифм он не искал,

Но рифмы и чины к нему летели сами…

Сочинения И. И. Дмитриева нравились А. С. Пушкину, он находил в некоторых из них «образец игривой легкости и шутки живой и беззлобной». В черновике VIII главы «Евгения Онегина» поэт среди литературных учителей своего поколения наряду с Державиным, Карамзиным и Жуковским вспомнил Дмитриева: «И Дмитриев не был наш хулитель».

Их личные отношения установились в 30-е годы. Бывая в Москве, Александр Сергеевич непременно навещал престарелого поэта. Доброжелательный, живой и всегда остроумный, Иван Иванович рассказывал ему о Пугачевском восстании. Воспоминания Дмитриева пригодились Пушкину для «Истории Пугачевского бунта» (1834) и для «Капитанской дочки» (1836).

В гостеприимном доме Дмитриева Пушкин встречал многих «своих»: тут бывали и П. А. Вяземский, и К. Н. Батюшков, и племянник-поэт М. А. Дмитриев, а до этого Д. И. Фонвизин, И. А. Крылов и, конечно, В. А. Жуковский. Для всех у хозяина находилось умное, ободряющее слово. «Российского Лафонтена», как называли Дмитриева за его великолепные басни, почитали и за ироничные сказки, и за торжественные оды, и за беззлобные сатиры. К тому же он писал талантливые песни.