Конец эпохи Эдо

– Слушай, тут дело вот какое, сам знаешь, тут раньше храм стоял, пока сваи не сгнили и он не погрузился в воду, так вот, господин Мицуока попросил вот этого монаха обряд провести, лишь бы духов умилостивить. Ты не красуйся, не императорские покои сторожишь, сам знаешь, какой он набожный и какой нетерпеливый…– Нобуюки связывал слова, произнося их так искренне и так умело, мне на секунду и самому показалось, что он говорит правду и мне сейчас предстоит проводить обряд.

Усталый работник не спеша размял шею, лениво посмотрел по сторонам, скользнул по мне взглядом, и широко открыв рот сквозь зевоту произнес.

– У нас никаких проблем не было, на духов никто не жаловался, а вот на тебя червя бывало, и не раз. А, к черту, языками с вами чесать, давайте по девять мон и входите, чтоб я вас не видел. Сегодня женский день, мужская половина в вашем распоряжении…– Ненадолго он задумался, и еле сдерживая очередной зевок добавил.

– «Девочки» еще не пришли, думаю, к полудню заявятся, стали важные такие, все у себя на уме.

Хотя этому тощему точно не надо, монахи вроде не особо до этих дел охочи. Но если что, я предупредил. Да, точно, ценник у них поднялся, помоют за пятьдесят, остальное двести*…– Договорив, недовольный работник выставил руку, в ожидании оплаты.

Лично у меня с собой не было даже монетки, все мои скудные пожитки остались в доме, и как я только думал без него искупаться. Я посмотрел на Нобуюки, он уже активно прочесывал самостоятельно сделанные внутренние карманы своего хаори в поисках денег.

Нащупав нечто, он вынул солидную вязанку монет, отсчитал ровно восемнадцать мон и грубо впечатал их в руку работника.

– Вон сколько накопил, мог бы и сверху дать, скряга грязная, уже хотя бы и за то, что я вас чертей внутрь пустил. Да и откуда у тебя вообще деньги, ни разу не видел, чтоб ты работал, только и делаешь, что пьешь. …– Расстроено брюзжал обиженный банный часовой.

– Нечего, тебе сверху давать, смотри ты, как с клиентами разговариваешь, сидишь на лавке, тебя без нее уже никто не узнает, …– Манера речи Нобуюки сильно менялась, становясь все отчетливее и красноречивее.

Усталый «сиделец», жадно, украдкой пересыпал монеты в пустой мешочек завязанный зеленой лентой и закинув голову на плечо принялся дремать издавая смешные посвистывающие звуки.

Мы молча зашли в мужскую раздевалку разулись.