Интернационалист

 – Война, которой как бы и не было, потому что никаких подробностей о ней не значится нигде по сей день. Всё засекречено. Операция под кодовым названием «Кавказ».

Мой собеседник усмехнулся ещё более выразительно, продолжил:

– А израильтяне по другую сторону Суэцкого канала вели передачи по радио на русском языке. Специально для контингента советских войск. От кого мы тихарились – непонятно. Как можно скрыть в пустыне двадцать пять тысяч солдат и офицеров вместе с громоздким вооружением? Диву даюсь глупости высшего руководства!

– Довелось поучаствовать? – спросил я.

– Да, забросила судьба моряка-подводника в Аравийскую пустыню, – криво усмехнулся мой собеседник в очередной раз и допил остатки воды из кружки.

– Подводная лодка в степях Украины? – с осторожностью пошутил я.

– Типа того. Погибла в неравном воздушном бою, – добавил он фразу известного четверостишья. Потом встал и сказал:

– Пошли смотреть деревню, а то бедуины не будут демонстрировать свой быт отдельно для нас, да и стемнеет скоро – ни фига не видно будет.

– Пошли, – согласился я, и мы отправились в хижину, где пожилая египтянка пекла лепёшки на большом разогретом камне, под которым был разведён огонь.

Экскурсантам предоставили час свободного времени до ужина, чтобы обойти территорию проживания бедуинов и ознакомиться с их бытом.

Деревня располагалась у подножия невысоких скалистых гор красно-коричневого цвета. Иван отправился в сторону гор, я же, пока было светло, решил прокатиться верхом на двугорбом верблюде.

Ровно через час молодая девушка-гид пригласила туристов на ужин.

Под длинным навесом, сооружённом из подручных материалов и пальмовых ветвей, были расставлены низкие столики, гостей разместили по-восточному на полу, усадив на подушках. Мы с Иваном выбрали столик с краю. На нём уже были расставлены плетёные из тростника тарелки с сухими финиками, верблюжьим сыром и свежеиспечённые лепёшки.

Иван извлёк из своей сумки бутылку русской водки и поставил на стол.

– Приобрёл в дьюти фри по российскому паспорту, – сообщил он. – Отпускали по две штуки на брата.

Следом за бутылкой на столе появились два стакана.

– А это позаимствовал в отеле, – усмехнулся он весело, совсем не так, как усмехался, излагая мне о своём давнем пребывании в Египте.

В это время к нам подошёл юноша – бедуин в белой джалабее и повязанном на голове красно-белым смаггом – больше известном, как арафатка.