Сцепь

Мне кажется, они хотят замять это дело и попытаются… У вас дети…

– Думаете, они станут угрожать?

– Не знаю, – в отчаянии замотала головой следователь. – Но нашего начальника не вводят в курс дела, все совершенно секретно. Постарайтесь ничего не подписывать и ни на что не соглашаться, пока мы наводим справки. Мы пытаемся внести ясность, но пока ничего непонятно. У них в порядке все документы, но дело… Оно совсем не в порядке.

– Что же мне делать?

– Ничего. Играйте по их правилам, но продолжайте помнить, что происходит какая-то фикция.

Женщина открыла дверь и деловым тоном попросила потерпевшую пройти за ней. Она довела ее до другого кабинета в конце коридора, где Валерию встретил сотрудник в штатском. Женщина нерешительно вошла, оглядывая комнату. Здесь было полно людей – человек восемь, не меньше. За столом в наручниках сидел молодой мужчина и широко улыбался Валерии.

Человек, который встретил ее на пороге, кивнул мужчине в форме, и тот вышел в коридор – видимо, чтобы охранять кабинет от возможных прослушек.

– Валерия Александровна, вы проходите потерпевшей по делу с грифом строгой секретности, а потому вынужден сообщить, что вам запрещается разглашать детали кому бы то ни было. Все, что будет происходить в этой комнате, должно остаться между нами, вы понимаете?

– Вы вообще кто?

– Извините, но я имею право не представляться по протоколу.

– Серьезно? Вы из ФСБ что ли? И как мне к вам обращаться?

– Зовите меня Иван Иваныч.

Женщина сразу поняла, что имя его – ненастоящее. Другие участники событий молчали. Валерия заметила, что в комнате работает видеокамера, объектив был направлен на незнакомца в наручниках.

– Что происходит?

– Дело в том, – начал «Иван Иваныч», – что этот мужчина, – он мотнул головой в сторону стола, – утверждает, что он – Борис Иванович Убринец, сорок девятого года рождения.

– Что за бред! – фыркнула Валерия.

– И мы так думаем. Но еще он утверждает, что на самом деле его фамилия – Брагин, и что в 2000-м году он купил поддельные документы. Вы присаживайтесь, – он указал на свободный стул, но женщина не шелохнулась.

– Лерусик, ты прости меня, – подал вдруг голос мужчина в наручниках. – Я тогда другого выхода не видел.

Валерия, глядя на весь происходящий абсурд, не нашлась, что ответить, и рассмеялась.