Сцепь

Но со специализацией не могла определиться, выбирала между хирургом и онкологом.

Доброта Лизы была поразительной. Каждый, кто знал девушку, мог привести в пример хотя бы одну ситуацию, подтверждающую отзывчивость и неравнодушие Лизы. Она кормила соседа-алкоголика – хмурого мужчину, спившегося после потери жены. Девочка стеснялась вручать ему еду лично, но каждый день по пути в школу Лиза оставляла на его крыльце контейнеры со свежей, а порой горячей едой. Мужчина много раз видел из окна Лизу, но, когда он пытался ее поблагодарить, девушка стыдливо опускала глаза и, бегло улыбнувшись, спешила восвояси.

У дворовых собак и кошек были свои миски, куда Лиза регулярно подкладывала еду. С собой в сумке она всегда носила несколько пакетиков с едой для собак и кошек – на случай, если ей встретится голодное животное.

Лиза каждый месяц писала в соцсетях о том, что собирает вещи, канцтовары, игрушки, хозяйственно-бытовые принадлежности в детские дома и дома престарелых; корм, опилки, новые вольеры – в приюты для животных.

Раз в неделю она просила папу, и он возил ее по окрестностям и соседним селам. Лет с четырнадцати родители стали отпускать ее, и она сама отправлялась в Горно-Алтайск, Барнаул или Бийск, где разъезжала по адресам, забирая у людей ненужное или новое. Администрации таких домов и приютов часто связывались с Лизой по телефону, если им что-то было нужно, и тогда Лиза кидала клич в интернете: нужна мебель, нужны лекарства, не хватает спортивного инвентаря.

Одновременно оперуполномоченные следственной группы собирали информацию на Валентину. Они допрашивали семью, друзей, коллег и знакомых, узнавали про образ жизни, привычки, характер Вали, пошагово выстраивали психологический портрет девушки. Также выяснялись и места, в которых бывала Валя, и маршруты, которыми она следовала. Каждому знакомому Валентины показывали фотографию Лизы и задавали два вопроса: знают ли они эту девушку, могла ли ее знать Валя.

Валя работала в картинной галерее оформителем, и она любила свою работу. Девушка окончила художественную школу, потом – художественный колледж. Руководство галереи предоставило Валентине собственный кабинет – тесную комнатушку, и не было против того, чтобы Валя использовала его для оборудования мастерской. Там она писала картины в рабочее время, которые чаще всего раздаривала – не умела, стыдилась их продавать или предлагать на конкурсы.