Железо. Книга 3. Порог плавления

Скажу, что на протяжении всего муджока я не сводил с тебя глаз, а когда началось безумие и мы рванули врассыпную, ты не пропадал у меня из виду до самой штольни…

– Но это ведь неправда, – промямлил подросток, покраснев от благодарности.

– Это было бы неправдой, если бы за тебя свидетельствовал Друль или Вугулай… Вычужан… Или еще кто из наших, – ухмыльнулся Поганьюн. – Но вот то, что обычно говорит горняк-тактик – это уже является правдой. Иначе руда бы не добывалась…

– Спасибо!.. Не знаю, как отблагодарить… Но я… не знаю как еще сказать!.

– Да полно тебе, – Поганьюн снисходительно отмахнулся. – Отблагодари меня одним одолжением…

– Каким?

– Нашим не рассказывай, что это я тебя освободил, – горняк-тактик поднялся с корточек. – А то каждый потом начнет клянчить для себя особого отношения… Пресмыкаться передо мной будут, чтобы замолвил за них словечко там, выпросил для них поблажку здесь… А за отказ ненавидеть начнут – и вовсе не меня, а тех, кому уже успел помочь… Ну то есть тебя… А ты ведь и так уже сыт этим по горло, не так ли.

Глава 3. Тактик. Часть 2

На заре Вохитику освободили и без лишних слов и извинений позволили ему вернуться в штольню. Горняки уже потягивались и зевали, все были навеселе – оказывается, встреча с родными из племени должна была пройти уже сегодня, в первую половину дня.

– Э-э!.. – недовольно скривился какой-то щуплый горняк при виде Вохитики. – У нас жизнь только начала налаживаться после того, как тебя забрали, а ты опять возвращаешься… За вещами, надеюсь?.

Голодного и настрадавшегося за прошлый день Вохитику, рассчитывшего на хоть какую-то благодарность за свое молчание, это очень сильно покоробило.

– А ведь могли забрать не меня одного, – пробормотал он. – Вот только я никого не выдал…

– Что ты там лопочешь, не пойму?..

– И ты что, решил этим гордиться? – расслышал мальчика Вычужан, копающийся в утвари общего пользования неподалеку. – Ты такая мямля, что даже не хватило духу пожаловаться на других, когда представилась возможность… Даже с акинаком, занесенным над твоей тупой, лысой башкой, ты продолжаешь воображать, каких пенделей отхватишь, если рискнешь кого-то выдать… Такие опущенцы, как ты, не должны жить, поэтому мы с ребятами лишь посмеялись от души, когда тебя повели сбрасывать в жерло домны.

Некоторые из горняков заглумились.