Субъект. Часть вторая

У двух из них нижняя часть фронтальной зоны мозга – она же орбитофронтальная кора – светилась как-то иначе, не так, как я привык видеть у подавляющего большинства людей. Насколько мне было известно, именно она позволяла ощущать ржаво-металлический привкус предположительных последствий в случае, если человека охватывало зло и противозаконные намерения. Также мне не понравился размер их миндалевидного тела – у всех троих оно было крохотным и недоразвитым, что с большой точностью позволяло мне предположить о врожденном хладнокровии его носителей.

Эти люди были психопатами. В их мозгах отсутствовал барьер сопереживания, и наверняка им была неведома мораль. И они явно куда-то торопились. В их головах был сформирован некий план.

Не поднимая голову вверх, я ловко увернулся от сигаретного окурка. В тот же момент где-то наверху, в верхних этажах послышался звон разбивающегося стекла и сдавленный крик. Кажется, это балконное окошко без видимых причин вдруг закрылась, разбившись о лоб невоспитанного курильщика…

Тем временем я уже обогнул угол дома и продолжал следовать за этими людьми.

Да, так и есть. Психопаты направлялись прямиком в клуб. Они скрылись за дверью цокольного этажа, но заходить следом я не торопился. Я ждал, пока охранник осмотрит их и одобрит пропуск. Главное правило преследователя – не попадайся преследуемому на глаза более одного раза. Выждав с минуту, я зашел.

– Сколько лет? – бесцветным голосом спросил громила на лестничном пролете.

– Двадцать два, – ровно ответил я, позволяя тому пробежаться ладонями по моей одежде.

– Выглядишь младше, – нагрубил он, но все же сдвинулся с прохода.

Ничего не ответив, я молча толкнул дверь в клуб. И тут же скривился от ударных волн здешней музыки. Да и музыкой это язык не поворачивался назвать. С моей вывернутой наизнанку точки зрения, выглядело это весьма слуходробительно – акустическое цунами, вместо того чтобы ласково обволакивать людей, врезалось в них, разбрызгиваясь, словно о скалы.

Вообще, сама по себе музыка – это не игра на барабанах, клавишах и струнах.

Это игра на личных ассоциативных образах в мозгу слушателя. Чем распространеннее и понятнее была азбука оперируемыми ассоциативными образами в голове музыканта, тем больше шансов у него было заполучить успех на эстраде для ширпотреба. И наоборот, чем проще был арсенал звуковых ассоциаций у слушателя, тем легче ему было угодить.

Но то, что мне довелось увидеть здесь, уже никак не относилось к игре на ассоциациях.