Лицемеры

Все дело в том, что устройств, имеющих скрытую функцию прослушивания, сейчас настолько много и они настолько повсеместны, что покупать отдельный, специально предназначенный для этого прибор смысла никакого нет.

– Повсеместны? О каких устройствах речь? Откуда ты это знаешь?

– Телефоны, компьютеры, маршрутизаторы, – жирные, как сосиски в тесте, пальцы загибались, – электронная бижутерия, автомобили, телевизоры, домофоны, тостеры…

– Тостеры? – неверяще воскликнул Дик. – Ты несешь точь-в-точь ту же чушь, что и мой батек, он все уши этим прожужжал, что правительство следит за нами, поэтому надо быть примерным мальчиком, даже если заперся в ванной… Так себе, конечно, метод воспитания, благо я ему не верил… Тостер… Да это же абсурд!

Толстяк хохотнул с закрытым ртом и повернулся на подоспевшего официанта.

– Простите за предоставленные неудобства. В сети не отобразился ваш заказ, поэтому мы не могли знать, что вы ждете. Технические работы уже ведутся и мы обещаем, что подобного больше не произойдет. Вот ваш заказ, два больших Аммы с сыром и ветчиной, – он опустил между Диком и толстяком поднос с сочными, слегка дымящимися бургерами.

У Дика свело желудок, несмотря на то, что он только что перекусил. Уопп был способом усидеть в бургерной, практически не потратив денег, и, конечно же, он не пах настолько одурительно, как большой Амма. Толстяк ухмылялся.

– Так и что? Это правда? Тотальная слежка за всеми? Тотальное лицемерие – вот что это. Власти нарушают закон, который сами же и написали.

– Ну, никто не запрещает пользоваться этими устройствами, не так ли? Просто нигде не уточняют, как именно. Это защита от дураков, которые разве что додумаются подложить диктофон в сумку. Те, кто соображают, могут подслушать кого угодно и через что угодно, не нарушая ни одного пункта конституции…

– Откуда тебе это все известно?

Жирные губы растеклись в широкой улыбке.

– Ты не этот вопрос хотел задать.

Дик откусил с добрую половину бургера за раз и покачал головой от удовольствия.

– Зачем тебе это?

– Опять не тот вопрос, – отмахнулся он. – К чему тебе знать зачем? Приличия ради? Брось. Ты хочешь подсмотреть правду, вот что. А я тот, кто достанет тебе билеты на задний ряд.

– Ты извращенец?

– Нет, я герой. Ну а чего? Не такой, конечно, как в комиксах, но я тоже ратую за добро. Да-да, ты скажешь, граница между преступным и добродетелью уже давно размылась, и не разберешь, кого надо бороть.