Зажги свечу

Шестнадцать баллов за это, два за то, а потом, когда разобрался с баллами и карточками и выстоял бесконечные очереди, выяснялось, что все равно ничего нет. «Ждем новые поставки, – говорили Элизабет и по привычке добавляли: – Ну вы же понимаете, война…»

– Помнишь Монику Харт? – спросила Вайолет. – Она с тобой вместе училась.

– Помню! – засмеялась Элизабет. – Мы с Эшлинг назвали ее именем котенка. Он теперь вырос в огромную черную кошку, и Ниам считает себя ее хозяйкой, но долгое время она была только для меня и Эшлинг…

Вайолет заметила мечтательную нотку в голосе дочери, когда та произносила все эти странные ирландские имена.

Элизабет никогда не говорила, что скучает по О’Коннорам, и не намекала, что чувствует себя одиноко, но Вайолет понимала: после дома, полного домочадцев, куда еще и половина города забегает по всяким делам, возвращение в дом, где целыми днями стоит тишина, должно быть огромным шоком.

– Харты теперь живут неподалеку, – сообщила Вайолет. – Я иногда вижу, как Моника катается на велосипеде.

Возможно, вы могли бы подружиться. Тебе пошло бы на пользу завести подругу.

– Да, – без всякого энтузиазма согласилась Элизабет.

– Тебе ведь скоро в школу. Моника учится в гимназии и может рассказать про нее, подсказать что-то…

– Как пожелаешь, – ответила Элизабет.

Ей не особо хотелось снова общаться с Моникой, которая уж слишком любила командовать и щипалась на уроках мисс Джеймс. Говорят, мисс Джеймс лежит в больнице, у нее нервный срыв из-за войны. Мама встретила кого-то, кто навещал ее, и узнала, что мисс Джеймс курила сигарету, плела корзинку и отказывалась разговаривать.

– Хорошо, – деловито произнесла Вайолет.

Элизабет уже пять дней пробыла дома. Ничем особенным не занималась, читала, писала бесконечное письмо в Ирландию и ни на что не жаловалась. Терпеливо стояла в очередях и, разобравшись с карточками и баллами, очень помогала с покупками. Но Вайолет хотела обеспечить ей более-менее нормальную жизнь, чтобы дочь не чувствовала себя гостьей в собственном доме.

Моника теперь перестала командовать направо и налево и не пыталась щипать Элизабет. Придя на чай, она вела себя учтиво и больше молчала. Пришлось Элизабет поддерживать разговор. Вайолет, решив, что все в порядке, надела шляпку и собралась уходить:

– Поболтайте вдвоем о старых временах, а мне надо встретить кое-кого с завода. Поедем прокатимся на машине.

– У работниц на военном заводе есть машина? – с любопытством спросила Моника.