Зажги свечу

Из Рима Шон пообещал написать настоящее письмо, которое можно будет отнести брату Джону, чтобы показать, что в Священный город можно попасть и без аттестата!

Армия союзников вошла в Священный город, но Шон и Джерри туда не попали. Минное поле на итальянских холмах, так похожих на графство Уиклоу, лишило обеих ног Джерри Спаркса в возрасте двадцати одного года, а в двадцати ярдах от него убило его друга Шона О’Коннора из Килгаррета, которому оставалось еще целых четыре месяца до двадцать первого дня рождения.

Рядовой О’Коннор в качестве адреса указал домик в Ливерпуле, где его письма получала Эми Спаркс. Она сидела в темной кухне и думала про единственного сына. Снова и снова перечитывала телеграмму, удивляясь, что она вызывает так мало эмоций. Потом она собралась с духом, чтобы сказать матери друга Джерри, что Шон О’Коннор не вернется в Килгаррет.

* * *

В лавке раздался телефонный звонок, и Эйлин сняла трубку. Она выслушала миссис Спаркс, не проронив ни единой слезинки. Спокойно подождала, пока женщина, которую она в жизни не видела, перестанет рыдать в трубку.

– Вы такая необыкновенная женщина, – заливалась слезами Эми Спаркс. – Шон всегда говорил, «у меня знатная маманя». Он так и говорил про вас, «знатная».

– Он не имел в виду английское значение, вроде «знатная дама», – объяснила Эйлин.

– Если вы когда-нибудь приедете навестить свою старую школу, то можете заглянуть ко мне в гости. Если бы вы приехали, то, возможно, увидели бы Джерри, когда его привезут домой… – В ее голосе ясно звучала тоска. – У вас-то нет ограничений на поездки.

Эйлин не раздумывала ни секунды:

– Я скоро приеду. Если Джерри возвращается через неделю, то я тоже приеду.

Эми Спаркс ахнула в трубку:

– Если бы были похороны для Шона, то я бы тоже приехала…

Потом Эйлин и сама не могла понять, почему никому ничего не говорила целых четыре дня. Как ни в чем не бывало она продолжала заниматься повседневными делами, вкладываясь в них с почти сверхчеловеческим усердием, словно играла сама с собой в игру, где правило гласило «плакать нельзя!». Если дать себе волю и расплакаться, то Шону будет хуже. Она должна быть сильной.