Почтальон

– С кадрами у нас, Сергей Олегович, полная амба, кассира просто так не взять и не назначить. Всего пятеро, Масалкина болеет, Екимовой нет, если ещё кто пропадёт, хоть закрывайся. Марфа вот немного умеет, вчера сидела, только не справляется она. Как потрындеть, всегда рада, а работать не любит.

Травин улыбнулся. А Марфа, наоборот, напряглась, сжала кулаки, приподнялась со своего места.

– Ах ты жид пархатый, – прошипела она, – я с места на место скачу, из кожи вон лезу, а тебе не нравится? А сам крещёных младенцев жрёшь?

– Немец я, – простонал Циммерман, – ну сколько можно тебе повторять, немец! И мясо я вообще не ем.

– Всё равно нехристь, житья от вас нет, – Марфа плюхнулась обратно на стул, гордо вздёрнула голову. – Сергей Олегович, если вы ещё раз нас бросите хоть на день, вот ей-богу, придушу его.

– Народ в зале толпится, сегодня-завтра, может быть, и постоит в очереди, а потом буянить начнёт, – задумчиво сказал Сергей. – Кто у нас на кассу сесть может? Семён, может, ты?

– Товарищ Травин, у меня, между прочим, заём укрепления крестьянского хозяйства, и если я его неправильно разнесу или посчитаю, – Семён от возмущения покраснел, – то… то…

Он пытался подобрать правильную метафору, но никак не получалось.

– То крестьянские хозяйства в стране не укрепятся, я понял. Хорошо, Света, ты ведь на курсы ходила и училище закончила? Опыта нет, понимаю, но кто-то завтра Екимову заменить должен, сегодня разберёшься, что к чему, и в зал, к народу.

Светленькая девушка со вздёрнутым носиком кивнула, покраснела. Света Кислицына вообще краснела по любому поводу.

– А я тебе помогу, раз Семён Карлович отказывается. Тоже никогда этим не занимался, но вдвоём мы обязательно справимся, как там Владимир Ильич сказал, даже кухарка может на кассе сидеть и марки почтовые продавать.

Циммерман закивал, потом внезапно задумался. До него начал доходить смысл слов начальства.

– Вы там насчитаете и напродаёте, – быстро сказал он. – Потом окрфинотдел с меня шкуру снимет, как с материально ответственного.

– Так ведь ты сам не хочешь, – напомнил ему Травин, – а никому другому поручить я не могу, так что придётся мне.

– Ничего я не отказываюсь, займом могу и вечером заняться, всё равно кассиры с фабрик и артельщики только в пятницу приедут, а крестьянское население в субботу.