Управдом

Мужик с бородой и сломанным горлом уйти далеко не мог, если и отполз куда, должны были милиционеры на него наткнуться. Но не наткнулись, а значит, гуляет где-то или, что более вероятно, лежит и тоже потихоньку выздоравливает. И когда-нибудь кривые дорожки их с Травиным сведут вместе.

Выйдя на крыльцо со свертком пилюль и предписаний, Сергей столкнулся с фельдшером, которая целую неделю за ним ухаживала. Высокая, с тонкой талией и изящной шеей, светловолосая красавица курила папиросу.

– Благодарен за уход, Дарья Павловна, вы уж извините, если что не так, – Травин остановился.

 – Я не самый хороший больной и веду себя не очень, но поверьте, не забуду того, что вы для меня сделали.

– Рано вы выписались, Сережа, – Дарья Павловна строго посмотрела на него своими глубокими серыми глазами. – Доктор Райх постарался?

– Не только, – Сергей покачал головой. – Но я действительно практически здоров. И если могу чем-то вас отблагодарить…

– Нет, это мой долг, – просто сказала женщина. – Берегите себя. А то медсестры мне ваш уход не простят.

– А вы? – вдруг неожиданно даже для себя спросил Травин.

Дарья Павловна только улыбнулась, погасила папиросу о железные перила, бросила гильзу на землю и скрылась в дверях.

Несколько семей из села Сморчково жили обособленно, на выселках. Само село, как полагается – с церковью и сельсоветом, окружило себя полями, а вот выселки стояли, почитай, в лесу, и занимались их жители бортничеством. Лесной мед – он самый душистый и сладкий, пчелы что попало собирать не будут, когда такой выбор цветоносов.

Так что жили семьи зажиточно, батраков не нанимали, продналог отдавали сполна, и местная власть, что старая, что новая, в их дела особо не лезла. Так, зайдет участковый раз в месяц, просто для порядка, да детишки в новую школу шастают туда-сюда, ну и раз в две-три недели телега за чем-нибудь необходимым в город съездит, заодно воск и мед отвезет, вот и всех связей с внешним миром.

– Глаз дергается, – женщина с изрезанным морщинами лицом поправила одеяло на лежащем на кровати мужчине с окладистой бородой.

 – Третий день уже. Может, дохтура позвать?

– Дура ты, – ее собеседник, кряжистый старик с узловатыми пальцами, только головой покачал, – знаешь ведь, что у Никифора за дела. Мигом в застенки утащат, не посмотрят, что еле живой. Бабка Фекла что говорит?

– Сказала – лежать ему надо, сам очнется. За отвар червонец взяла.

– Медом не захотела?

– Нет, сказала – деньги нужны на заговоренную воду.