Шофёр

Остался кто у него?

– Ох и правда, Серёжа, бес попутал, – женщина развернула свёрток, ложки тускло блеснули, – племянница у него была, ей подкинуть можно.

– А шкатулка и солонка? Мне ещё шкатулку показали с монетами и солонку с перламутром.

– Вот этого не было, вот те крест, только ложки взяла, он-то там мёртвый валялся, я и прибралась на кухне чуток. А потом ночь после заснуть не могла, приснился мне он, манил рукой, пришлось поутру в церковь бежать. Так сам он виноват, помер, а кто мне платить будет? Пока новых хозяев найдёшь, время-то идёт, вот я и подумала, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Ты уж устрой, Серёженька, чтобы никакие следователи сюда не шастали. Я баба тёмная, а ты вон какой смышлёный, забери их с глаз долой, а адресок я тебе напишу. Или, может, в дом к Льву Иосифовичу подкинуть?

– Нет, в дом не получится, там уже обыски были.

При слове «обыск» Пахомова слегка побледнела и со вздохом подвинула свёрток Травину.

– Хорошо, побудут пока у меня, – сказал тот, – на днях занесу, скажи только, куда и кому.

* * *

В 1885 году на Оленьем валу по заказу купца Овчинникова архитектор Ушаков построил одноэтажный кирпичный корпус ювелирной фабрики. Через шесть лет фабрика переехала по другому адресу, а пустующее помещение вскоре переоборудовали под ресторан. Дела в заведении шли так себе, но перед войной помещение расширили за счёт пристроек, левую часть надстроили вторым этажом, а со стороны главного фасада сделали три входа, два из которых выделили козырьками и пилястрами.

Появилась новая вывеска – «Ресторан-варьете „Тиволи“».

«Тиволи» имел бешеный успех, внизу, за столиками, сидели ведущие артисты московских театров, ложи облюбовала городская знать, присматривавшая себе содержанок из танцовщиц, а Иосиф Ермольев, один из первых российских режиссёров, снимал в ресторане свои фильмы.

Революция на время разогнала публику, превратив ресторацию в площадку для коммунистических собраний, в двадцатом здесь даже выступал Ленин, но, когда новая экономическая политика набрала обороты, «Тиволи» передали в аренду коммерсантам, и всё вернулось – и полуголые танцовщицы, и шампанское рекой, и новая знать.

На кругу стояли рысаки с повозками, поджидая богатых клиентов, и те не скупились, брали самое лучшее.

Ковров подъехал к зданию варьете на извозчике и торопливо забежал в подъезд.