Шофёр

– Знать не знаю, первый раз о таком слышу. Прям сейчас пойду и выясню, может, подвиг совершил случайно, медаль дадут или грамоту.

– Эх, Серёжа, – машинистка укоризненно покачала головой, – вон какой вымахал, а всё как мальчишка. Когда уже за ум возьмёшься.

– Без твоей помощи, Симочка, – Сергей шутливо приобнял её за талию, легонько прижал к себе, – никогда. Ну и без твоей помощи, Пыжиков, хочешь обниму тебя по-братски и поцелую?

Пыжиков сплюнул, выбросил окурок и пошёл к кладовщикам. Настроение снова рухнуло вниз.

– Если завтра не вернусь, – с серьёзным видом сказал он, – значит, в острог замели, демоны. Но ты не беспокойся, я оттуда выберусь к воскресенью, и мы обязательно сходим на ваш пляж.

Сима покраснела. Пляж, о котором говорил Сергей, находился возле Кремля рядом с Большим Каменным мостом, прямо за Москворецкими шлюзами. Его облюбовали представители общества «Долой стыд», они загорали и купались голышом, одновременно устраивая лекции о пользе обнажённого тела.

– Лучше в Сокольники на Олений, или просто погуляем по парку.

Сергей кивнул, он сам не горел желанием купаться в Москва-реке – в воду сливались стоки прачечных, фабрик и красилен, отчего она была мутной и неприятно пахла. В противоположность ей, Оленьи пруды ещё не загадили, и отдохнуть там можно было не только валяясь на траве.

– Сговорились.

Он чмокнул Симу в щёку и отправился в милицию, благо на велосипеде от гаража до пожарной каланчи было минут пять езды, с учётом завтрака максимум полчаса. Сергей не торопился, рассудив, что отдаться в руки правосудия он всегда успеет, а вот поесть шанс может и не выпасть.

Племянница Пилявского пришла аккурат к началу рабочего дня, а у Панова он начинался в половине восьмого. Елена Кольцова была дочерью брата Льва Пилявского, Станислава, умершего в двадцать первом, училась в Московском университете на факультете советского права и дурацких вопросов не задавала.

Её дядя преподавал по классу скрипки в музыкальной школе сестёр Гнесиных, которое ныне называлось Третьим показательным государственным музыкальным техникумом, а в свободное время давал частные уроки. В январе двадцать второго года дом, где квартировал Пилявский, уплотнили, а его самого переселили в комнаты старого жилфонда в Сокольниках.