Дурная кровь

Машина неслась на высокой скорости, проскакивая прижавшиеся к обочине автомобили и мотоциклы, и затормозила только на пандусе пятого корпуса госпиталя Святой Марии. Там их уже ждали санитары, они вытащили носилки с Веласкесом, погрузили на самоходную тележку и направили её в распахнутые двери.

Медсестра повторила почти слово в слово то, что сказал парамедик.

– Доктор Шварц, это маг, что мне делать? – спросила она у врача, пожилого человека с круглым животиком и золотой оправой очков.

Тот проходил мимо и остановился, увидев тележку с Павлом.

– Лечить, – спокойно ответил Шварц, – маг – такой же пациент, как и остальные. А я ведь знал, что добром эти праздники не кончатся, надо было устроить себе дополнительный отпуск. Смотри, молодой человек в сознании, дышит ровно, говорить не может, но всё понимает. Идеальный больной. Пусть им займётся доктор Гомеш, она как раз освободилась.

– Но как же Служба контроля, по инструкции мы обязаны им сообщить?

– Вот и сообщите, но сначала – лечить.

Доктор Шварц потрепал медсестру по пухлой щеке и умчался дальше. А Павла начали передавать из рук в руки. Сначала его пропустили через томограф, выяснили, что пули в голове нет, а сам мозг не повреждён. На отверстия легли регенерационные заплатки, в макушку вошла длинная игла, на случай гематомы, которая так и не появилась. Потом появился анестезиолог, осмотрел Веласкеса и сказал, что препараты он на мага тратить не будет, потому что это, по его опыту, бесполезно.

– И как я его буду резать, на живую? – в операционной появилась высокая молодая женщина, черноволосая, с подтянутой фигурой. Нос с горбинкой и тонкие губы придавали её усталому лицу хищное выражение. Она уселась за пульт управления, проверила настройки медицинского робота. – Леонард, сделай хоть что-нибудь.

– Седация на него не подействует, но, если тебе так будет спокойнее, могу ввести ему в третий позвонок нейроблокатор, – анестезиолог воткнул Павлу в шею иглу с чипом, проверил соединение со своим планшетом и убежал в другую операционную.

– Пациент гипотензивный, – послышался ещё один голос, в поле зрения никого не было. Павел заставил сердце биться чуть чаще, давление должно было подняться.

– Пульс сорок пять, давление сто десять на семьдесят пять.

Доктор Гомеш встала так, что Павел мог её видеть.