Под светом чужой звезды

Сначала подумал, что просто показалось – может, отблеск какой. А с другой стороны, нечему было тут блестеть, источником мягкого рассеянного света служил весь потолок. Присел возле подставки по-турецки, прямо на пол, пригляделся.

Едва заметный синий огонек, словно чувствуя мое внимание, распался на три. Они выстроились в равносторонний треугольник, с гранью буквально в пару сантиметров. От каждой искорки к соседней вытянулась ниточка, замыкая контур. Еле заметная, мне, похоже, только такие и попадаются, нра грани восприятия.

Пригляделся – каждая сторона треугольника представляла собой отдельную схему. Незавершенную.

Нижняя – заклинание подчинения сути вещей. Странно, никогда его не знал, а тут сразу понял. Конструкт означал возможность преобразования материи, очень удобно, очень затратно в плане энергии и для очень сильных псионов. Нет, не для меня пока. Схему я на будущее запомнил, вдруг когда-нибудь смогу воспользоваться.

Левая – конструкт приближения. Тут ничего нового я не узнал, совершенно стандартный.

Вот только я обычно создавал его в форме окружности, а тут он вытянут в линию. Удобно, экономно, но дальний обьект не приблизишь, скорее как микроскоп будет работать.

И правая – совершенно непонятная схема. По аналогии, если предыдущие две не были завершены, не хватало нескольких соединений, то и эта, наверное, была неполной. На всякий случай запечатлел в памяти, потом спрошу у знающих людей.

Три схемы соединялись в углах источниками энергии, очень слабыми, но практически вечными.

По всем законам энтропии они должны давно были распасться, но каким-то образом держались. И не за счет искорок, тока энергии не было никакого.

Всех моих невеликих знаний хватило предположить, что именно в искорках содержатся недостающие элементы. Вот только как их оттуда вытащить?

Словно в ответ на мой вопрос, камни на браслете задвигались и выстроились точно в такой же треугольник. Дураком надо быть, чтобы не понять. Не снимая браслета, я приложил его к подставке, стараясь, чтобы камни совпали с искорками.

Стоило браслету прикоснуться к полированной поверхности, искры и с ними камни начали медленно поворачиваться вокруг центра треугольника, описывая окружность. Едва появляясь, окружность увеличивалась в размерах, давая место следующей. На шестой бег искорок остановился, и они пропали.

Передо мной было шесть концентрических окружностей. Чистые линии бору, приятно оранжевого цвета, схемы с треугольника пропали, словно их и не было.