Сталин громит мифы

Спас с приготовленных беляками для затопления барж на Каме под полтысячи сочувствующих красным. Нет, подождите, любой рукопожатный «историк» знает, что всех топили баржами исключительно злые красные. Вот и Гузель Яхина про это писала. А тут откуда-то вкрались белые. ЧуднО!

Был в плену у англичан, защищал будущий Сталинград, десантировался в Персии, чтобы спасти угнанные туда русские боевые корабли. Да что там, основал в Персии советскую Гилянскую республику. Жаль, не удержали потом.

Почти добрых два десятка лет на дипломатической работе.

Биография на три пухлых авантюрных романа. И нас пытаются уверить, что человек такого калибра опустился до позорных обзываний большевиков и товарища Сталина? Да полноте!

Федя Раскольников никоим образом не похож на врага родной страны. При этом, бегство в Париж с дипломатической службы вполне настоящее. Но и здесь загадок, мне кажется, искать не нужно.

Давний заместитель Троцкого, просто-напросто, очень хорошо понял, что партия хозяина проиграна. Лейбы Давидовича не станет через два года, но уже в 1938 году было предельно ясно – Союз крепко стал на Сталинский путь развития. Никакая западная помощь первое в мире государство рабочих и крестьян свалить не сможет.

Опять же, чего выдумывать. О своём отношении к Троцкому Раскольников написал предельно прямо:

«Принципиально расходясь с Троцким, я считаю его честным революционером.

Я-то, по скудоумию, вполне в такой сговор верю. Как и в показания многочисленных троцкистов об этом на открытых процессах. Но тут дело хозяйское.

Гораздо интереснее, про мнимое убийство Сталиным Раскольникова – полная липа. Во-первых, точно известно, что на момент гибели дипломата тот самый муж Цветаевой Эфрон уже два года как вернулся в СССР. И никого из окон в Ницце выкидывать не мог физически.

Во-вторых, историкам подгадила вдова дипломата. В 1988 году директор Московского электролампового завода Александр Вайнштейн устроил «Неделю совести». Такое пропагандистское действие, где неделю убивались по «невинным жертвам Сталинских репрессий». В Союзе такое было впервые и публика, ожидавшая исторической выставки, натурально обалдела.

Пригласили туда из Парижа и Музу Раскольникову. Последнюю жену дипломата, на руках у которой он и скончался.