Мозаика Сталина

Когда после Победы начали вскрываться неприглядные делишки маршала Жукова и его команды. А ведь маршал Победы, человек более чем заслуженный.

Кто бы мог генералу Монтгомери или Эйзенхауэру таким попенять? Да они половину Германии вывези – ни у кого рот бы не открылся упрекнуть. И вывозили, что характерно. Но Советский военачальник так себя вести не должен категорически, мы как освободители пришли, а не как очередная грабительская власть.

И вот история про Михаила Суслова. Это тот самый Суслов, что снимал Хрущева.

В 1944 году наши войска освободили от фашистов Литву. При этом фашисты вырастили достойных наследников. Организации разных «лесных братьев» держали Литву гораздо сильнее власти официальной.

Это они по названию «лесные». Добивать в полевых лагерях эту гадость пришлось чуть ли не до начала пятидесятых. Только в 1944 году они сидели вполне себе в городах.

Создаётся Чрезвычайное бюро ЦК по Литовской республике. Задача крайне непростая – навести в республике порядок и забороть бандитизм накорню.

Эти лесные «борцы за свободу», они же только на словах идейные. На деле моментально срослись с местными уголовниками. А то и с местным начальством. Круговая порука.

Михаила Суслова присылают с особым поручением. Возглавить борьбу с «лесными братьями». Как раз то самое чрезвычайное бюро ЦК.

Про работу Суслова в Литве подробно рассказывал ветеран МГБ в Литве Нахман Душанский. Ему тоже против этих самых «братьев» пришлось повоевать крепко.

Характерно, что интервью записано в 2008 году, когда Суслова давно не было на свете. Как и Советского Союза. Врать бывалому чекисту, обелять Суслова и Сталина не было никакого резона. Рассказывал как было.

К приезду Суслова в Литву ему для проживания выделили квартиру. Квартира пустая, без мебели и как быть? Глава литовских коммунистов Антанас Снечкус дал команду подыскать мебель получше.

Как обычно, перестарались. Дело в том, что после бегства фашистов из Литвы за ними бежали и верные прихвостни. Которые оккупантам служили верой и правдой. Оставаться в родной республике было нельзя – прекрасно знали, что положено за их художества по Советскому закону.