Боярский эндшпиль

Ну и я тоже, а вот Косолапов остался сидеть в повозке, закрыв глаза, видимо, опять сморило сыскного, укачало. Да и толку от него пока мало было, пусть человек отдохнет.

Тятьев что-то объяснял Хилкову, тот кивал головой, соглашаясь, и показывал рукой вправо. Увидев, что я тоже вылез на свежий воздух, Хилков помахал мне рукой.

– Марк, иди сюда. И давай без церемоний, договорились? Меня можешь звать просто – Олег, ну а с Севером вы давно знакомы, да?

Тятьев кисло поморщился, но кивнул. Еще бы, лучшие друзья.

– Вот и хорошо. Мы, когда поворачивали сюда, нить пересекли колдовскую, ход этот она загораживает, чтоб чужие не совались. Заметил что?

– Всполохи, – ответил я. – Оранжевые, словно какая-то сигнальная метка стояла.

– Вот и мы увидели. Но что странно, от сигнальных меток линия обычно идет, почти незаметная, где-то тут должна быть, сможешь найти? Север говорит, у тебя талант к таким делам.

Я пожал плечами, мол, если смогу, найду, и вернулся к тому месту, где мы выехали на поляну.

Внимательно осмотрел все вокруг, если линия, то она должна идти по ходу движения, просто так подать знак, что кто-то пересек границу не слишком информативно, а вот отследить, где в настоящий момент нарушитель находится – это было бы логично. Несколько раз прошел туда-сюда, под внимательным взглядом Хилкова и насмешливым – Тятьева, и все без толку. Уже было отчаявшись, поднял голову вверх и увидел ее.

Метрах в трех над дорогой шла еле заметная красная нить.

– Что-то разглядел? – Хилков быстро подошел ко мне, поднял голову. – Видишь что?

– Красная нить, очень тонкая, – показал я рукой. – Еле видна, лучше на солнце смотреть.

– Нет, не вижу, – Хилков пригляделся, покачал головой. – Север, может, ты?

Тятьев нехотя подошел, уставился на солнце. Он смотрел в ту же точку, что и я, но явно ничего не видел.

– Ничего не напутал? – спросил он, не дожидаясь ответа, полез в карман, вытащил монокль на длинной ручке, украшенной самоцветами, с квадратным окуляром и толстым, словно линза от лупы, стеклом. Приложил к глазу, поморщившись, тут же убрал от лица.

– Да, точно. Что же ты, Марк, меня у оценщика тогда дурачил? Неумеху строил?

– Я с удовольствием послушаю эту историю, но потом, – Хилков похлопал Тятьева по плечу.