Портрет Лукреции. Трагическая история Медичи

Учитель рассказывал, что у Козимо была впечатляющая коллекция манускриптов, недавно привезенных из Константинополя, и ему позволили их посмотреть и даже потрогать, как он признался с застенчивой гордостью.

Козимо вошел в комнату, держа руки за спиной. Вышагивал между парт и смотрел, что записывают дети. Коснулся макушки Франческо, кивнул Марии, потрепал Изабеллу по плечу; неторопливо и решительно прошел стол Лукреции. Краем глаза она видела заостренные носы башмаков, оборчатые манжеты. Хорошо, что она спрятала рисунок! Отец постоял немного у окна, а потом сказал:

– Прошу, продолжайте, синьор.

Учитель прокашлялся, спешно пригладил бородку и снова показал на карту Древней Греции.

– Изабелла, – начал он. Неужели нарочно выбрал любимицу Козимо? Понимал ли, что она не сможет ответить? Он даст ей легкий вопрос? – Пожалуйста, напомни нам, как Агамемнона втянули в Троянскую войну? Как он был связан с Еленой Прекрасной?

Изабелла выпрямилась, прижала локти к себе, аккуратно заправила за уши пряди.

– Изабелла? – повторил учитель, постукивая указкой по бедру. – Как Агамемнон связан с Еленой?

Лукреция наклонилась, будто бы за штифтом, словно невзначай прикрыла рот ладонью и прошептала в спину сестре:

– Елена была женой его брата, Менелая.

И выпрямилась. Изабелла вскинула голову от неожиданности, а Мария недоверчиво нахмурилась, покосившись на сестру.

– Она была женой его брата… Какого-то Мене.

Учитель улыбнулся с явным облегчением. Отец кивал, пока тот хвалил замечательный ответ Изабеллы и объяснял: брата звали Ме-не-лай.

– А вот как это имя пишется по-гречески. Перенесите, пожалуйста, на дощечки…

Лукреция наскоро переписала греческие буквы и снова наклонилась вперед.

– Мария! – прошептала она. – У папы есть тигрица, ночью привезли.

Сестра опять полуобернулась к ней, но вовремя спохватилась: учитель проверял, как они выполнили задание, указывал Джованни на ошибки: нужно отточить написание этой буквы, поработать над этим крючком… Папа вновь смотрел на дверь.

Учитель молча прошел мимо Изабеллы, и только он наклонился к дощечке Лукреции, как Изабелла позвала:

– Папа!

Герцог обернулся, уже взявшись за ручку.

– Что?

– До меня дошел один слух! – объявила она, невинно приложив палец к щеке.