Темные отражения. В лучах заката

 – Лиам сдавленно усмехнулся и тоже подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть надписи.

– Ух ты, а что это? – спросил Толстяк.

– Это дорожный код. Помнишь? В Ист-Ривере.

Я взглянула на Толстяка. Он нахмурил лоб, очевидно, озадаченный так же, как и я. Тогда Лиам с головой окунулся в жизнь в лагере, стараясь подружиться со всеми, я в основном проводила время с Клэнси, а Толстяк – наедине с собой.

– Что ж, – уверенно сказал Лиам, – это та самая система безопасности, которую там разработали. Мы использовали ее, чтобы отмечать, как вернуться назад после вылазок за провиантом.

– А имена – это дети, которые здесь были? – спросила Вайда.

– Ага. Так делают, если группе пришлось разделиться или если они хотят оставить отметку, по которой будет идти другая группа.

Дождь полил сильнее, и Лиам замолчал, чтобы вытереть лицо.

– Существуют разные знаки для мест, где можно найти еду, одежду, для дома, где живут добрые люди и могут помочь, и так далее, и тому подобное.

– И это все Клэнси? – спросила я.

– Удивительно, правда? – ответил Лиам. – Я и не предполагал, что он способен больше двух секунд думать о ком-то еще, кроме себя, и не покончить с собой от отвращения.

– Уф. – Толстяк взял в руки линзу от своих очков и смотрел в нее как в увеличительное стекло, не обращая внимания на насмешки Вайды.

«Мы добрались», – хотелось мне сказать. Но наши обстоятельства были… другими, мягко говоря.

– Держу пари… – Лиам взял меня за руку и повел за угол, где забор дома примыкал к забору вокруг парковки. Дальше по улице, на противоположном углу стояла церковь. На ее стене четкими черными линиями были нарисованы две перевернутые буквы V, заключенные в круг. – …что это указатель направления, который показывает, по какой дороге следовать.

– Ого, – протянула я. – Я не раз видела эти знаки на дороге из Лос-Анджелеса. Но мне и в голову не проходило, что они означают. Думала, что это как-то связано со строительством дорог.

– Забавно, что я помню их с тех пор… когда мы ехали через… – Лиам помедлил, – через Харрисонберг?

Я озадаченно уставилась на него. Но мгновенно догадалась, что этот вопросительный тон – свидетельство того, что рана в его душе еще не зажила.