Беспощадная истина

Он сразу же вскочил и пошел на обмен ударами со мной. Он пытался отвечать, но его удары были неэффективными. Примерно за полминуты до окончания раунда я пробил правой по корпусу вместо апперкота, а затем апперкот, но промахнулся. Однако затем я выбросил удар левой и попал ему в висок. Не сразу, но он упал. Я даже не почувствовал этого удара, но он оказался чертовски эффективным. Он попытался встать, но затем снова упал, и я заметил, что он подвернул стопу.

«Он ни за что не встанет до конца счета», – подумал я.

Я был прав. Он попытался встать второй раз, шатаясь, пошел по канвасу и вновь потерял равновесие. Наконец он поднялся, но Миллс Лейн обнял его и замахал рукой, останавливая бой. Это произошло. Я стал самым молодым чемпионом в тяжелом весе в истории бокса.

– Вот и все, у нас началась новая эра в истории бокса, – определил Барри Уоткинс, диктор телекомпании HBO.

– Майк Тайсон сделал то, что Майк Тайсон обычно и делает. Это был настоящий бой, – добавил Шугар Рэй Леонард.

– Бой с большой буквы, – завершил Уоткинс.

Я был ошеломлен. Я ничего не чувствовал. Я осознавал, что происходит вокруг меня, но я просто оцепенел. Кевин обнял меня. Подошел Хосе Торрес.

– Я не могу поверить в это. Я б… дь, чемпион мира в двадцать лет, – сказал я ему. – Это, б… дь, нереально. Чемпион мира в двадцать лет! Я же еще ребенок, я, б… дь, просто ребенок.

Джимми вышел на ринг и поцеловал меня.

– Как ты думаешь, Касу понравилось бы это? – спросил я. Джимми улыбнулся в ответ.

Подошел Дон Кинг, сын которого был менеджером Бербика, чтобы поздравить меня. Затем я посмотрел в зал, и ко мне вернулось чувство самоуверенности. «Да, мы сделали это! – подумал я. – Мы с Касом сделали это!» Я начал разговаривать с Касом:

– Мы сделали это, мы доказали им всем! Могу поспорить, теперь Бербик не считает, что я слишком маленького роста, не так ли?

Внезапно я осознал, что Касу может быть не по душе то, как я провел бой.

– Все, что ты делал на ринге, было фуфлом, – услышал я его голос.

Настало время интервью после боя. Я отдал должное Касу. Я стал на тот момент лучшим боксером в мире, и я был его творением. Кас должен был бы находиться здесь. Ему бы понравилось отругать тех, кто не принимал его в расчет и считал сумасбродом. Он бы сказал: «Никто здесь не может побить моего мальчика. Ему всего двадцать, но никто в мире не может побить его».