Бессмертный: Рожденные сражаться

Мы не хотели жить в нищете, но мы хотели жить.

Эркен остыл, понимая, что этих людей обманули. Не было никакого религиозного культа на Севере, по крайней мере во время войны. Создавался ли он? Возможно, но Белая кровь взялась за дело лишь после. Как ни крути, а то, чего опасались жители Востока, скоро постучится им в двери.

Решив отвлечься от тяжелых тем, бессмертный заговорил о жителях пустыни.

– Почему вы все еще здесь? Я слышал, душа не может находиться в Присмерти долгое время, если только не помочь ей в этом.

Пустынники приняли виноватый вид, но главный из них, тот, что говорил с Эрком больше остальных, ответил:

– При жизни элимы следуют учению Амилак, но смерть меняет взгляды на бытие. Человек при жизни не знает, что ждет его после смерти, но здесь, в Присмерти, каждый умерший понимает, что еще не все кончено, хоть совсем скоро и наступит конец.

– Ты говоришь о попадании в Загробье, к демонам?

– Именно.

Пустынники немного помолчали.

– Понимаешь ли, мы не чтим богов не потому что не верим в высшую силу, но потому что религия тяжело сходится с трезвым и научным взглядом на мир.

– А к чему пришли вы? – спросил в ответ бессмертный.

– Пока на Севере строились храмы, а на преступников охотились как на дичь, мы старались развить науку, алхимию, искусство и торговлю. Я не пытаюсь сказать, что элимы лучше северян, но до войны наша страна была в разы богаче вашей, а на Севере вожди кланов постоянно делили территории и воевали, чтобы впечатлить Аварису, богиню войны.

– Что толку от богатств вашей страны, если простые люди жили в нищете? – спросил Эрк.

– Толку никакого, – признал элим. – Для меня так уж точно.

Эркен не стал больше спорить, потому что в словах жителей пустыни была своя правда. Эрк прожил на Севере все свои почти семнадцать лет, и никто из встречаемых им людей не говорил о науке или искусстве, но каждый был готов обсудить охоту или войну.

– Ваши правители, кто они?

Элимы переглянулись.

– В каком смысле?

– Они люди?

– А кто же?!

Эркен задумался, испытав разочарование. Было бы очень просто, если бы правителями Востока оказались бессмертные.