Рассказики-4. Криминальные истории

Но чаще он находился близ серванта, чтобы выполнять заказы из зала. Опять же, так удобнее подбрасывать дрова в камин. В общем, создалась теплая творческая обстановка.

(Конечно, сей клуб лишь плод фантазии автора, воображаемый мир удивительных людей. Но только представьте, что к вам домой зашел Гоголь с рукописью второго тома «Мертвых душ»…)

Понедельник

Обычно клуб пустует в полдень. Члены работают, творят. Но трое уже мирно подремывают в креслах подле жаркого камина. Шторы на окнах плотно задернуты, полутьма.

Внезапно тишину прервало шарканье ботинок в прихожей, дверь с грохотом распахнулась, вбежал Чехов, устремился к теплу камина и плюхнулся в свободное кресло, восклицая: -Доброе утро, господа!

Антон Павлович Чехов

– Ты чего расшумелся, Антон Павлович? —возмутился Толстой, но глаза не приоткрыл.

– И впрямь, Антоша, где твоя интеллигентность? —заворочался в кресле Бунин: -Будишь людей.

– Что случилось? —устремил на Чехова свой строгий орлиный взор Белинский.

– Да ничего не случилось! —ответил Чехов: -Шел мимо и зашел погреться. И не думал, что здесь уже есть такая приятная компания.

– Только тебя нам и не хватало, -проворчал Толстой.

Чехов развернулся к прихожей: -Григорий, голубчик, а подай-ка нам по рюмочке коньячку!

В зал степенно вошел пожилой лакей в смокинге, открыл сервант, чем-то побрякал, булькнул и поднес гостям на серебряном подносе четыре рюмки с аппетитно пахнущей жидкостью: -Пожалуйте, господа.

– За то, чтобы острый язык Виссариона не хулил нас, а хвалил! —поднял рюмку Толстой.

– По делам вашим и кара! —отрезал Белинский, за крутой нрав прозванный «Неистовым Виссарионом»: -Настоящее литературное произведение – прекрасно сложенное тело, пронизанное кровью и нервами чувств. А все, что ниже спины, – жопа

Молча посмаковали коньяк.

– Спасибо, -Бунин царственным взмахом руки удалил лакея: -Кстати, Антон, ты откуда шел-то?

– Из больнички. Жену отвез, она ножку вывихнула, летая вчера вечером чайкой по сцене.

– Бедная птичка, -сочувственно кивнул Бунин.

Чехов подлил себе из бутылки: -И в больничке произошел весьма интересный случай.

– Ну-ка, ну-ка, -открыл глаза Толстой: -Поведай.