Тени холодного солнца

Самые ранние постройки в этом замке относятся к началу ХIII века. Но он много раз перестраивался и менял свою планировку.

В этотмомент в ворота въехали, друг за другом, две запряжённые лошадьми телеги. Сидящие на них крестьяне, по виду мелкие землевладельцы, осыпали друг-друга ехидными насмешками.

– Уж не загнали ли вы свою лошадь, любезный господин Штютнагель? Вашу несравненную Фройляйн Мери? – насмешливо спросил один из них, мужчина с чёрной бородой.

– И не надейтесь, господин Маречек, моя лошадь в полном порядке, это ваша вся в мыле, – отвечал ему здоровяк с мясистым, одутловатым лицом.

– Не думаю, господин Штютнагель, что ваша лошадь в порядке. Ведь вы её так безбожно погоняли, как-будто за вами гнался целый легион чертей.

– У моей лошади просто такой быстрый бег, в отличии от вашей клячи, господин Маречек. Но вот зачем вы решили завернуть к лысому Гюнтеру я не понимаю. Разве ваш дом не находится всего в трёх милях отсюда? Вот и ехали бы прямиком к себе.

– А вы значит не понимаете?

– Неужели вы, уважаемый господин Маречек, боитесь ехать ночью мимо Чёрного замка.

– Никого я не боюсь, господин Штютнагель.

– Вот и ехали бы к себе домой, проведали бы свою жёнушку. А то мало ли с кем она ночи проводит в ваше отсутствие.

– Моя жёнушка, господин Штютнагель, ночи проводит с тем с кем ей и положено, в отличии от вашей жёнушки. Но вот зачем вы решили переночевать на постоялом дворе? Вот это действительно непонятно. Разве не вы, господин Штютнагель, на каждом шагу кричите что не верите в оживших мертвецов и «Зелёного дьявола»? Называете это бабскими сказками.

– А это и есть бабские сказки. Но я, в отличие от вас, господин Маречек, человек умный. А потому знаю что бережёного Бог бережёт. Ни в каких вурдалаков-упырей я конечно не верю. А решил переночевать у Лысого Гюнтера потому, что хочу и дальше в них не верить. – Здоровяк которого его спутник называл Штютнагелем специально сделал ударение на окончании фразы.

Между тем уже сильно стемнело, и воздух стал ощутимо прохладнее. Дома на этой деревенской улице стояли в полном безмолвии, словно вымершие. Наш радушный хозяин поспешно запирал двери конюшни. С удивлением я обнаружил что не только трактир, но и стены конюшни были изрядно обвешаны гирляндами с чесноком.