Тени холодного солнца

Батюшка ваш, он тогда в Носферату никакого не верил, да я думаю, уж простите Ваша милость, он и в Бога не верил, объяснял всё кровохарканием. Якобы Агнешка болела чахоткой, или как вы господа говорите, – туберкулёзом. Отсюда и кровохаркание и кровавые следы на её рубашке.

Но тогда ещё в замке жили слуги помнящие страшные времена ЕГО прежнего пробуждения. Помню как кастелянша Магда и дядька ваш, хромой Петер-солдат, о чём-то долго говорили с вашим батюшкой, запершись в этом самом кабинете. А утром он отправил вас с сёстрами и матушкой в столицу.

– Да я помню день отъезда, – кивнул головой граф. – И дядьку Петера помню, старого солдата. Увы, я больше его не видел, – добавил он с глубоким вздохом. – А когда мы вернулись всё здесь так изменилось…

– Вовремя, вовремя вас батюшка услал, – продолжала Марта. – На следующий день ещё одну девушку нашли мёртвой. Но отец ваш всё ещё не верил, твердил про эпидемию какую-то, А уж как принесли нашего егеря Зденека, с прокушенным горлом, так и он сомневаться стал. Слуг начал допрашивать, что в 1794 году в замке служили, и меня в их числе.

– И что же дальше делал мой отец? – спросил граф закуривая очередную сигару и выдыхая ароматный дым.

– Да, по началу, также как и ваш дед. Окропил всё святой водой, распятий понавесил, но думаю это сделать его люди упросили, которые ещё в замке оставались. Пригрозили ему что иначе все уйдут. А сам он всё ещё не верил, и то правда, это тебе не в русалку какую поверить, а в ожившего мертвеца что кровь сосёт.

Затем, хотел ваш папенька сжечь тот чёртов портрет из-за которого, как он думал, слуги дрожат от страха. Да, слава Богу, Магда отговорила его от такого поступка. А чеснок то слуги, и без его позволения везде понавесили. После этого, пять дней прошли без всяких происшествий. Люди начали думать что всё уже закончилось, но не тут то было. В день Святой Вальпургии пропал мальчишка Штефан одиннадцати лет, что прислуживал на кухне.

Выглядел он ужасно. Раньше там был сломанный флагшток, так вот тело малыша Штефана было буквально наколото на него. Флагшток пронзал его насквозь, как вертел каплуна.

– Пронзал насквозь?! – в ужасе переспросил граф, перейдя на шёпот.

– Да обломанный металлический шест пронзал бедного ребёнка насквозь, через… извините, Ваше Сиятельство, задний проход и выходил из горла.