Тени холодного солнца

Признаю я совершил ошибку. Но и ты, должна меня понять. Ты же знаешь, два года назад умер мой добрый друг, князь Альфред Виндишгрец

…

– Знаю. Твой добрый друг, князь Альфред это палач. И не спорь, он палач, убийца, душитель свободы! У него руки по локоть в крови невинных жителей Праги и Вены!

– Замолчи, Анна-Мария! – в голосе графа зазвенел металл. – Ты не справедлива к нему. Эти невинные жители, на самом деле – озверевшая чернь, преступники! Ведь ты сама знаешь что они убили жену и старшего сына князя.

_____________________________________________________________________

1.

Альфред Кандид Фердинанд цу Виндишгрец (1787—1862), князь, австрийский фельдмаршал. Жестоко подавил революцию 1848г. В Праге восставшие 11 июня, убили его женуи ранили старшего сына. За это преступление Виндишгрец подверг Прагу артиллерийскому обстрелу а затем расстрелял т. н. инсургентов. Потом возглавил все войска империи кроме корпуса Радецкого. Взял Вену и жестоко расправился с революционерами. После этого сдал командование генералу Вильдену.

_____________________________________________________________________

– Возможно это действительно совершили какие-нибудь убийцы и мародёры. А твой князь расстреливал всех подряд не разбираясь, – возразила девушка. – Я же говорю что он палач.

– Ладно, ладно не будем спорить. И вообще я не о том… Ты знаешь что ещё много лнт назад, мы с князем Виндишгрецем решили породниться. И его младший сын, молодой князь Виндишгрец, по моему, был бы для тебя прекрасной партией.

– Он старый и нудный, – Анна-Мария смешно сморщила носик. Граф сначала удивлённо поднял брови а затем рассмеялся.

– Солнце моё, помилуй, у тебя все старики кому слегка за тридцать. Молодому князю всего тридцать лет.

– Вот я и говорю, старик! – не уступала девушка.

– Но тогда, позволь спросить, кто же я, в свои пятьдесят четыре? Наверно для тебя, я что-то наподобие высушенных мощей.

– Но ведь ты мыслишь действительно как старик. Устраиваешь судьбу своей дочери, даже не спросив её мнения.

– Но так было всегда. Родители устраивали судьбы своих детей. Так вот и я, слово данное моему, уже почившему другу, счёл священным и обязательным для исполнения.

– Неспрося меня. Вот и видно, папенька, что мои чувства ничего для тебя не значат. – Анна- Мария сокрушенно вздохнула. – Захотел меня насильно осчастливить.

– Ох, перестань, дочь. Я же сказал, признаю что был неправ. Не знал что для тебя так дорог этот лощёный, напыщенный мальчишка.