Хоакин Феникс. Он все еще здесь. Биография

Три месяца они посещали занятия для новых членов движения, проходившие в рамках тренингов для руководителей секты на ранчо под названием «Техасская клиника душ»; для Берга было важно, чтобы во время этих занятий все хорошо уяснили, что именно он является лидером секты. Старая личность нового члена движения истреблялась – Берг создавал новую. Получив рекомендации избавиться от старых имен и позаимствовать новые из Библии, Арлин остановилась на Иохаведе, имени матери Моисея, а Джон выбрал имя отца Моисея Амрама. Они много работали, чтобы порадовать новых вождей и найти одобрение кого-то, кто имеет значение.

Берг не оставался со своими последователями надолго, появляясь в их лагерях лишь время от времени и предпочитая замкнутый образ жизни. Это был хитрый ход, усиливавший его ауру таинственности и значимости. Его визиты воспринимались как великое событие: чем меньше людей тебя увидят, тем больший эффект ты произведешь при появлении. Всякий раз, когда приходило сообщение о прибытии Берга, воздух наполняло чувство радости.

Боттомы впитывали как можно больше информации о секте и с удовольствием передавали маленького сына в руки других членов движения, проводивших занятия с детьми. Эти занятия были похожи на жуткую пародию на воскресную школу. Ривер слушал истории о Страшном суде, об огне и сере для грешников; члены группы предрекали великий Судный день после появления кометы Когоутека и говорили, что по этой земле будет ходить антихрист, убивая маленьких американских детей, которые не следуют правилам Берга.

К тому моменту у Ривера уже была младшая сестра по имени Рейн, родившаяся на шесть дней раньше срока. Ей дали имя в память о дождливой ночи, встретившей ее в этом мире. Арлин отказалась от медицинской помощи, и роды принимал отец. Позже, когда Рейн исполнилось одиннадцать, она продлила свое имя до Рейнбоу[2 - Англ. Rainbow (букв. «радуга»). – Примеч. перев.].

Жизнь Ривера в лагере окутана тайной и спорами.

«Я рад, что это случилось в детстве, – рассказывал он. – Но когда я стал немного старше, мне не хотелось, чтобы те детские вагины и разные части тела, мелькавшие у меня перед глазами, развращали меня, поэтому я все это прекратил.