Исследователь душ

Там стоял его психолог Саман.

– О чем ты говоришь? Ты мне же обещал! Обещал, что мы победим это… – голос молодого человека сорвался.

– Да, я так говорил, но я ошибался. Возможно, потребуется еще немного времени.

И снова наступило молчание. Лишь неуемный ветер пел песню о бездне, что готовилась распахнуть свой зев в это пространство.

Саман серьезно посмотрел на своего друга, взяв его за плечо. Адрий вздрогнул от неожиданности, но не оторвал своего взгляда от наливающегося красными цветами горизонта.

– Это конец. – Адрию хотелось плакать, но вместе с тем он продолжал смотреть сухими поблескивающими глазами вдаль.

– Это не конец! Это начало новой главы испытания. Мы можем все исправить. У нас получится. – Обнадежил психолог, тоже уже устало, смотрящий на разливающийся неоднородный свет вдали.

Под ногами людей начала проваливаться земля. Адрий ощутил, как его медленно засасывает в эту вязкую пустоту. Психолог ухмыльнулся, глядя на своего напарника. Заплутавший в мире чужого сознания, он остался там навсегда, став невольным пленником Адрия.

– Вот так я и влип.

– Что?

– Я влип. Теперь я у тебя в голове. – Констатировал Саман, произнося это мало эмоционально.

– Ты мне поможешь закрыть эту бездну?

– Возможно.

Адрий хмуро посмотрел на психолога и не поверил в его слова в душе.

– Я тебе не верю.

– Почему? – Саман утопал уже по колено в песке и каменистой поверхности.

Камень крошился под ногами Самана. Адрий уже не пытался помочь вырваться психологу из этой ловушки, как в первый раз. В душе Адрия все это было возможно. Чудовищные образы созданий вырвались из глубин черной бездной вдали. При свете алых лучей можно было заметить их невероятно исполинские размеры. Ужасные и огромные, абсолютно ассиметричные они покоряли этот рыжий горизонт земли и ржавое небо, до которого никому не было дело.

– Я тебе не верю, потому что все повторяется изо дня в день. Какой же из тебя никудышный психолог. – В сердцах вдруг произнес Адрий, но психолог уже не отвечал. Ржавый ветер, что домчался все же до них от самой бездны, уже обратил его друга в изваяние. Лица у мужчины уже не было. Вместо лица была бурая испещренная трещинками поверхность.